— Ни поэтому. Меня включили, как члена семьи. Мой отец рекомендовал меня, если быть точным. И прежде чем ты спросишь, я не собираюсь обсуждать свою семью. Никогда.

— Я не собиралась спрашивать, — прошептала она, напуганная его темным взглядом. — Но, похоже, у нас имеется еще одно общее. Мне тоже не нравится обсуждать свою семью.

Она почувствовала, что он собирается проигнорировать ее заявление и начать расспрашивать, но его остановило появление официанта. Как и администратор, он обратился к Нику по имени, прежде чем вручить меню и попросить заказать напитки.

— «Абсолют Цитрон» со льдом. Два.

Анжела подождала, когда официант уйдет, а потом осмелела и нахмурившись спросила Ника:

— Ты заказываешь, как нечто само собой разумеющееся? А если бы я захотела чего-нибудь другого сегодня?

— А ты хочешь? — спросил он, доставая хлеб и намазывая его маслом.

Она немного заколебалась.

— Нет. По крайней мере, не думаю. Но было бы неплохо, если бы ты сначала спросил меня.

Он спокойно пожал плечами.

— Я редко бываю милым, Ангел. И тогда вечером ты сказала мне, что предпочитаешь, поэтому я просто взял инициативу в свои руки и заказал. Но если ты, действительно, хочешь чего-то другого, я могу заказать. Это очень легко сделать.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, все в порядке. Я просто… ну, я не привыкла… Чтобы кто-то решал за меня.

— Да, я это чувствую. Но ты тайно хочешь, чтобы кто-то сделал именно так, не так ли, Ангел?

Она с тревогой подняла на него глаза.

— Что?

Он медленно жевал свой тост.

— Ты прекрасно меня слышала. И ты знаешь, что это правда. Ты можешь отрицать это, как и большинство людей, но в глубине души тебе, на самом деле, нравится, что я командую. Твои родители были строги с тобой?

— Нет. — Ответ появился автоматически. — Вовсе нет.

— Хм. — Он закончил тост и взял длинную, тонкую хлебную палочку. — Значит, ты была избалованным, бесконечно заласканным пострелом?

— Я бы этого не сказала. В двух словах, мои родители, в основном мать, ей просто было все равно. Я была… случайностью, о которой мама редко вспоминала.

Она была спасена от дальнейших расспросов появлением напитков, в которых она вдруг почувствовала острую необходимость. Анжела сделала большой глоток, а затем быстро открыла кожаное меню, намеренно скрывав свое лицо от Ника.

— Мы не будем говорить об этом сегодня, — тихо произнес он. — Я вижу, что это не любимая твоя тема разговора. Но однажды мы поговорим об этом, Ангел. Теперь, что бы ты хотела выбрать? Могу порекомендовать кое-что, особенно морского окуня или обжаренные гребешки.

Она сморщила нос.

— Вообще-то я не большой поклонник рыбы. — Добавила она, поскольку ее отвращение относилось к детским воспоминаниям, когда она видела, как отец потрошил живую рыбу, а мать приготовила ее с чесноком, помидорами и оливковым маслом, прежде чем плюхнуть ее на тарелку перед ней, не особенно заботясь, если сильные запахи могу вызвать отвращение у пятилетнего ребенка.

— Ты видно привередливый едок, не так ли? Судя по тому вечеру, когда ты возила едой по тарелке. Знаешь, ты никогда не наберешь десять фунтов, о которых я тебе говорил, если продолжишь так есть. Вот, я хочу, чтобы ты съела эту булочку с маслом… и позволь мне заказать для тебя сегодня, ладно? Обещаю, если тебе не понравится то, что я выберу, ты сможешь заказать любое другое блюдо.

Не спеша она выбрала булочку и стала намазывать ее маслом.

— Хорошо. Но чтобы не очень много было рыбы. — Она проглотила кусочек хлеба, хмуро поглядывая на него. — И, на самом деле, я не согласна по поводу десяти фунтов. Я всегда была немного худой, но это не значит, что я тощая или страдаю анорексией.

Ник отложил меню в сторону и внимательно посмотрел на ее, как будто мысленно раздевая, хотя он и так был очень хорошо знаком с ее телом.

— Ты не худая, с этим я соглашусь. Ты слишком худая. При твоем росте, ты должна весить больше, быть шестого размера, а не четвертого. Эти десять фунтов как раз отложатся в нужных местах.