Ей до сих пор было трудно поверить, что они смогут так далеко зайти в своих отношениях всего за несколько месяцев. Сейчас отношения были спокойными и мирными, по сравнению с первым разом. Сейчас присутствовало настоящее равноправное партнерство в их отношениях — уступки и отдача, хотя Ник все еще боролся довольно-таки часто со своими привычками и потребностями в контроле. Но он пытался, на самом деле, пытался быть именно тем мужчиной, которым хотел быть для нее, конечно, все было не совсем идеально… это же была не сказка, в конце концов, а реальная жизнь.
«Жизнь, которая складывалась очень хорошо, действительно, очень хорошо», — решила она с улыбкой на губах. Жизнь, которая сделала ее счастливее, нежели она когда-либо была, и она уже не могла себе даже представить, чего могла бы еще хотеть, чем то, что у нее уже было в данный момент.
Ник настоял, что для восстановления она должна остаться с ним, учитывая перенесенную операцию этим летом. Он даже нанял медсестру, в обязанности которой входило присматривать за Анжелой, пока он был на работе, хотя она усиленно протестовала, уверяя, что может позаботиться о себе сама. Полным шоком для нее оказалось предложение матери остаться в Сан-Франциско на несколько дней, чтобы помочь ей прийти в себя после операции, Анжела стараясь никого не обидеть, отказавшись, желая побыть с Ником, это был решающий момент в развитии их отношений, кроме того, она испытывала настоящую необходимость побыть с ним наедине вдвоем. Им о стольком предстояло поговорить, столько предстояло обсудить. Однако ежедневные телефонные звонки от ее отца было остановить невозможно, он интересовался, как она себя чувствует и беспокоился, говоря, чтобы она не особо усердствовала. Мать тоже звонила довольно-таки часто, зависая на телефоне, Рита тоже прикладывала усилия, выражая свое беспокойство. Ее сестры прислали ей цветы и корзину с фруктами, каждая из них звонила пару раз удостовериться, что с ней все в порядке. Анджела точно не могла сказать, но все же очень подозревала, что за всеми этими звонками стоит влияние ее отца.
И ее глаза затуманились, как только она вспомнила душераздирающий разговор, состоявшийся у нее в палате с Джино. Раньше она никогда не видела, чтобы ее отец плакал, но тогда, когда она лежала на койке после операции, он безутешно плакал над ней, а она пыталась его заверить, что все будет хорошо. Джино продолжал повторять ей, что он виноват за все, что ей пришлось пережить за все годы, что ему следовало быть лучшим отцом и гораздо чаще противостоять Рите, а Анжела отвечала, что это уже совершенно не важно, потому что она всегда знала и чувствовала, что он ее любит.
— В конце концов, — пробормотала она, — если бы ты не поддерживал меня все эти годы, меня бы сегодня здесь уже не было. Ты полюбил меня еще до моего рождения, пап, и я всегда буду помнить об этом. И мы с тобой прямо сейчас заключим соглашение, что теперь с этого момента у нас все будет по-другому. На самом деле, мне все равно согласятся с нашим соглашением мама и мои сестры, главное, что ты у меня есть.
И несмотря на то, что отношения с матерью и сестрами были очень далеки от совершенства, но Анжела не могла не признаться самой себе, что ситуация стала улучшаться. Она до конца не была уверена, то ли ей следует благодарить Лорен за это, все высказавшую Дианне и Рите в тот день в больнице (о чем позднее рассказала Нику Джулия), или благодарить тот фат, что наконец-то Джино теперь высказал свое мнение, а может и потому, что вся ее семья теперь с благоговением смотрела и относилась к Нику. Он два раз ездил с ней в Кармель, и оба раза все, начиная от ее родителей, сестер, их мужей, племянников и племянниц, желали поговорить с ним, чуть ли не выстраиваясь в очередь. Ник обмолвился с каждым парой фраз, и хотя Анжела понимала, что ему это все не слишком нравится, он очаровал всех в течение первого часа.