Голова Эмили кружилась. Она чувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она предполагала, что когда окажется здесь, он может отвергнуть её, но не могла подготовиться к овладевшему чувству одиночества. Двигаясь на автомате, она подошла к машине и села внутрь. Почти не в состоянии почувствовать собственные эмоции, она не могла посмотреть на Гэвина, севшего в машину и запустившего двигатель. Она откинула голову на спинку сиденья и невидящим взглядом смотрела в окно. Со всем этим она изо всех сил старалась удержаться от истерики на глазах у Гэвина, когда он вырулил на дорогу.

– Как я могу быть уверен, что ты не вернешься к нему? – тихий и сломленный голос Гэвина разорвал тишину. – И что заставило тебя думать, что я поверю тебе, в то время как ты мне нет?

Эмили повернула голову в его сторону. Его губы сжались в тонкую линию, когда она посмотрела ему в глаза. В них было столько страдания, и именно в этот момент она осознала, насколько сильно ранила его. Она пошла на осознанный риск и, дотянувшись, провела кончиками пальцев по покрытой темной щетиной скуле. Она почувствовала, как он напрягся, и это заставило её сердце заныть от боли. Эмили положила руку себе на колени и опустила взгляд.

– Я не вернусь к нему, Гэвин. Я люблю тебя. – Прошептала она, вытирая скатившуюся по щеке слезу.

– Ты говоришь это сейчас, – оторвав от неё взгляд, он снова сосредоточился на дороге. – Ты любишь меня, пока ты здесь, Эмили. Что будет, когда мы вернемся в Нью-Йорк? Что будет, когда ты снова его увидишь?

Она прикрыла рот ладонью, сдерживая стон боли и отчаяния, когда посмотрела на него.

– Я не знаю, как заставить тебя поверить мне, кроме как попросить дать мне возможность доказать это, Гэвин. Я не знаю.

Вздохнув, Гэвин с силой сжал руль, весь оставшийся путь не сказав больше ни слова.

К тому времени как они подъехали ко входу в отель, Эмили не была уверена, билось ли еще её сердце. Она не была уверена… может ли двигаться, дышать. Знала точно только то, что её душа разбилась на миллион крошечных осколков, которые остались где-то на дороге в Мексике. Солнце лениво садилось, окрасив небо оттенками розового, пурпурного и оранжевого. Гэвин вышел из машины и достал чемодан Эмили. Отдав его посыльному, он достал из бумажника чаевые и что-то сказал ему на испанском. Она вышла из машины и подошла к Гэвину. Глядя ему в глаза она тихо спросила:

– Знаешь, как это страшно: хотеть чего-то настолько сильно, чтобы быть готовым изменить всю свою жизнь ради этого?

Гэвин изучал её лицо:

– Ты имеешь в виду так же сильно, как я желал измениться ради тебя?

– Да, думаю, мы оба хотели этого, Гэвин. Я была готова сделать этот шаг и никогда не оборачиваться. Никогда. Я была готова затолкать поглубже этот разъедающий страх, потому что я знаю тебя и это того стоит. Мы влюбились за секунду. Я едва могла сопротивляться, когда ты перевернул мой устоявшийся мир с ног на голову. Я боялась, что ты… не настоящий. Я боялась, что не может тянуть к человеку так, так меня тянуло к тебе. Это до сих пор пугает меня. Ты до сих пор пугаешь меня. – Остановившись, Эмили покачала головой. – Когда я увидела Джину, все мои страхи вылезли наружу. Мое сердце хотело верить тебе, но разум не позволял после всего, чем я рисковала ради нас. Мне очень жаль, Гэвин. Я не знаю, что еще сказать. Только, что я люблю тебя. И нуждаюсь в тебе каждой клеточкой.

Гэвин откашлялся, но так ничего и не сказал.

Не в силах больше сопротивляться своему желанию и потребности, Эмили подошла ближе и, встав на носочки, оставила мягкий поцелуй на щеке Гэвина. Она закрыла глаза, чувствуя, как его тепло разливается по её телу.