Феллон притянула её в свои объятия, крепко сжимая. Когда лифт остановился на этаже отделения интенсивной терапии, размытым взглядом Эмили увидела родителей Гэвина, Колтона, Оливию и Джуда, разговаривавших с врачом. Эмили хотела броситься к ним, узнать, что происходит, только тело застыло. Ноги не двигались. Руки приросли к телу так крепко, как будто льдинки, свисавшие со сточной канавы. С помощью Тревора Эмили вышла из лифта. Глубокое чувство беспомощности застряло в груди, когда она медленно направилась к ним. В прохладном больничном воздухе явно различались запахи нашатырного спирта и болезни. По спине побежали мурашки, когда её взгляд заметался между несколькими палатами. Оставаясь без эмоций, с накинутыми на плечи одеялами, большинство словно не отдавали себе отчёта в происходящем. Подойдя ближе, Эмили в глазах Чэда увидела страх, и от этого её всю затрясло. Грохот сердца отдавался во всем теле.

Лилиан обняла Эмили, слёзы смачивая ее блузку.

– О Боже. Мой малыш. Мой маленький мальчик. Они не уверены, выдержит ли он. – Крики Лилиан звоном отдавались в голове Эмили, её отчаяние просачивалось в сердце.

– Что произошло? – спросила Эмили, с трудом произнося слова. Слезы бежали из глаз, и Эмили посмотрела прямо на врача. – Должно быть что-то, что вы можете сделать. Он собирается… – Эмили всхлипнула, – он будет отцом.

Доктор тихо выдохнул, пряча широкие ладони в карманы.

– В Монтоке мотоцикл вылетел из-под него прямо перед отелем «Mill House Inn». Его бросало под встречные автомобили. – Он покачал головой, голос звучал мрачно. – Мы только что сделали компьютерную томографию. Хотя он был в шлеме, его мозг получил несколько повреждений, и сейчас он не выдает никакой реакции. Мы пытаемся контролировать отёк и сделаем всё от нас зависящее, но всё выглядит плохо. У него пробито легкое, сломано три ребра, перелом бедренной кости и внутреннее кровотечение в брюшной полости. Хирург сообщит вам последние новости, как только выйдет из операционной.

Эмили чувствовала, как ее тело обмякло, как сердце рвется из груди. Бесконтрольно рыдая, она рухнула в объятия Тревора, пытавшегося её удержать, когда ноги подкосились. При этом его собственные руки тоже ослабли, пока он сам пытался собраться с силами. Дрожа, Эмили пошла в маленькую комнатку ожидания. Рухнула в кресло и спрятала лицо, раскачиваясь вперед-назад.

Этого не могло случиться. Всё неправда. Она отказывалась верить, ведь только несколько часов назад их с Гэвином жизнь была цельной, а теперь она могла его потерять. Их сын мог его потерять. Мысль о том, что Ноа никогда не узнает, насколько замечательный мужчина его папа, заставила Эмили усомниться во всём, во что она когда-либо верила. Она подняла голову и затуманенными от слёз глазами осмотрела комнату. Бледные от страха лица, ни на одним из них не было и лучика надежды. Эмили посмотрела на Чэда, обнимающего Лилиан, и горе на его лицо прожгло дыру в сознании Эмили. Сидя радом с маленьким кофейным аппаратом, Оливия положила голову на плечо Джуда, слезы градом бежали по её щекам. Эмили сглотнула, переведя взгляд на Колтона. Стоя в одиночестве в углу и скрестив руки на груди, он смотрел в пол и беззвучно плакал.

Эмили покрывалась холодным потом по мере того как образы того, какими они с Гэвином должны были стать, и жизнь, о которой они говорили, медленно таяли. На стене тикали часы с секундной стрелкой, жуткой и уродливой в каждом своем движении. В течение нескольких последующих часов все ждали хотя бы слова. С серого неба сошел свет, к тому времени как в комнату ожидания вошел хирург. Все вскочили.

С глазами, пустыми, как стакан, оставленный пылиться на подоконнике, он начал говорить:

– На этот момент нам удалось остановить кровотечение в его брюшной полости, и мы проследим, чтобы быть уверенными, что оно не откроется снова. – Он остановился, делая медленный глубокий вдох. – Нам пришлось сделать трепанацию черепа, чтобы ослабить давление на мозг. Следующие сорок восемь часов – критические. В то же время, – посмотрел на каждого из них, – думаю, вам нужно провести с ним как можно больше времени прямо сейчас.