— Ладно, — сдалась сотрудница и начала оживленно рыться в бумагах, — у вас особый случай, мы войдем в ваше положение. Надо же, а выглядит вполне серьезным, порядочным мужчиной! Как же легко обмануться в наши дни! Двадцать третье сентября вас устроит? Это через две с половиной недели… Раньше — точно никак! И так на нарушение пойдем…

— Конечно! — захлопала в ладоши Смирнова. — Ой, вы не представляете, как я вам благодарна. Я к вам завтра обязательно зайду, отблагодарю…

— Не стоит, что уж тут. — Дама кокетливо опустила накрашенные ресницы. — Мы же все женщины, понимаем…

Когда Голубев снова вошел в кабинет, для него уже был приготовлен лист бумаги и ручка.

— Садитесь и пишите под мою диктовку, Павел Иванович! И паспорт свой давайте сюда, чтоб не убежали, — брезгливо сказала сотрудница ЗАГСа и поджала губки.

— Но… — в последний раз попытался что-то возразить Голубев.

— Никаких «но»! — прикрикнула на него накрашенная дама. — Моя бы воля, я бы вас всех, мужиков, на необитаемый остров выслала! Пишите уж!

Через полчаса все было закончено. Обратно к райкому Смирнова летела как на крыльях. Какое счастье, все разрешилось! Держись теперь, Димка! Голубев, наоборот, шел медленно, сутулясь, и постоянно вытирал лицо платком.

— Павел Иванович! Смирнова! Вы где были? Мы тут уже все переволновались, уезжать пора, машина ждет, — встретил их Смелов. — Все в порядке?

— Да! — победно улыбнулась Маринка. Голубев махнул рукой и ничего не сказал.

У входа уже стояла «под парами» черная «Волга» с московскими номерами. Голубев, не прощаясь ни с кем, тяжело опустился на заднее сиденье.

— Ну, до встречи! — наклонившись, шепнула ему Смирнова и подмигнула. — Я очень рада, что мы обо всем договорились. Не забудьте, бракосочетание двадцать третьего в десять утра!

Павел Иванович буркнул что-то нечленораздельное, и дверь закрылась. Машина уехала в сторону Москвы.

— Ты что это задумала, девочка? — Смелов подошел к Маринке и взял ее за плечо. — Ты смотри не дури! Расскажи мне…

— А я и не дурю! — резко высвободилась Маринка. — Я просто выхожу замуж!

— Замуж? Когда? — Андрей Семенович остолбенел. — А как же… Но за кого?

— За Голубева! Бракосочетание двадцать третьего сентября! Так можете всем и рассказать. — Маринка тряхнула головой, победно посмотрела на притихшего Смелова и других коллег, подмигнула кому-то в пространство и быстро ушла прочь. Ее судьба в очередной раз была решена на крутом вираже.

Глава 7БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА

На самом деле Павел Иванович Голубев вовсе не оказался скотиной, наоборот, он проявил себя чрезвычайно порядочно. Уже на следующий день он без предупреждения нанес Смирно-. вой вечерний визит домой как неофициальное лицо. Несмотря на поздний час, он был в белой рубашке с темным галстуком.

— Надеюсь, ваше вчерашнее внезапное решение не было глупым розыгрышем? — слегка заикаясь, поинтересовался он.

— Конечно нет!

— Тогда нам надо кое-что обсудить. Я серьезный и немолодой уже человек. Это мой первый брак, очень ответственное решение, большая перемена в жизни. Я пройду, если вы позволите?

— Да, простите, ради бога! Проходите, пожалуйста!

— У вас тут чистенько, аккуратно! — Голубев довольно потер руки. — Это мне по душе. Моя мама всегда была такой аккуратной!

— Чай, кофе? — спросила немножко оробевшая Маринка.

— От чашечки чая не откажусь, пожалуй. Вы тут одна живете?

— Да.

— Квартира частная?

Маринка кивнула. Ей было несколько неуютно оттого, что в ее гнездышке находился кто-то чужой.

— Я вчера слышал, вы уже состояли в браке. Почему вы расстались с мужем?

— Он оказался подлецом. — Смирнова помялась. — Оставил меня без всего имущества, с долгами. И исчез. Он издалека был. В общем, ошибка молодости. Предпочитаю не вспоминать об этом.

— Дети у вас были?

— Нет…

— Так-так. — Ответ, похоже, удовлетворил Павла Ивановича. — А как ваши родители отнесутся к нашему союзу?

— Нормально. Им все равно… То есть порадуются, конечно, — спохватилась Маринка.

— Хорошо. А как вы, Марина, дальше жизнь планируете, после бракосочетания?

— Не знаю еще! — Вопрос поставил ее в тупик. Честно признаться, она даже не задумывалась об этом.

— Я считаю так, — произнес Голубев тоном, не терпящим возражений, — так уж и быть, распишемся мы здесь, но потом немедленно уедем в Москву. В тот же день.