— Марин, ну Марин. — Кристинка переминалась с ноги на ногу и тянула сестру за рукав. — Пойдем! Ну что ты стоишь? Холодно же!

— Да, пойдем. — Она точно стряхнула с себя сон, взяла маленькую руку сестры в шерстяной варежке и повела ее на горку. Все произошедшее уже казалось нереальным.

Между тем в училище все оказалось не так уж плохо. Смирнова понемногу втянулась в новую жизнь, стала привыкать. Ее как лучшую ученицу потока быстро приняли в комсомол, она стала вести общественную работу, а также активно участвовать в студенческой самодеятельности. С ее подачи в училище был организован ансамбль, в котором студенты и даже некоторые учителя пели, плясали, разыгрывали смешные миниатюры. Дело дошло до того, что в мае их самодеятельный ансамбль занял призовое место в конкурсе по Московской области, и на лето были запланированы гастроли в нескольких городках и поселках! Маринка была счастлива за успех любимого дела. К тому же это была реальная возможность подзаработать! Матери по-прежнему было очень тяжело, и она была рада любой лишней копейке.

Проглядывая списки предстоящих концертов для молодежи и пенсионеров, она несколько раз невольно спотыкалась взглядом о кажущееся ей странно знакомым название — поселок Липовое. Но сколько она ни напрягалась, так и не могла припомнить, что связано для нее с этим поселком, где она его название слышала.

После дневного концерта в липовском клубе все пошли гулять по поселку.

— Там у нас река, там — памятник Ленину и площадь, а там вон — поселковое кладбище, — рассказывал местный веселый комсомолец.

— Кладбище? — вдруг громко выдохнула Маринка, потрясенная внезапной догадкой.

— Да. — Пожав плечами, комсомолец продолжил говорить, но Смирнова уже его не слышала.

— Извините, я отлучусь ненадолго. Скоро буду, — взволнованно шепнула она старшему преподавателю.

— А кто тут у тебя? Родственники, знакомые? Ты вроде не говорила ничего…

Но Маринка только неопределенно тряхнула головой и убежала. Она была уверена, что сама судьба привела ее в это место.

Хотя небольшое кладбище находилось на отшибе, малоэтажные домишки поселка понемногу подбирались к нему со всех сторон. Справа вообще кипела какая-то большая стройка, работали экскаваторы, краны. Маринка не сразу разобралась, где вход — всюду, как живая ограда, стояли развесистые, тенистые деревья. Наконец она прошла через старенькие ворота и остановилась в недоумении. Прямо от ворот в разные стороны разбегались узкие дорожки. Кладбище, показавшееся Маринке со стороны небольшим, внутри оказалось весьма просторным. Девушка обратила внимание на то, что здесь очень много старых, заросших травой могил. От некоторых из них остались только полуразвалившиеся каменные или железные оградки. На многих камнях и имен-то уже не прочесть — все стерло, сгладило время.

Потянуло прохладным ветерком, Маринка поежилась. Она никогда в жизни раньше не бывала на кладбище. Все бабушки-дедушки умерли, когда она была еще очень маленькой, а больше и родственников-то у них не было. Единственным и главным потрясением, связанным со смертью, была и оставалась смерть Димкиной матери. Наверно, по этой же причине и оказалась Маринка сегодня в затерянном подмосковном поселке, на незнакомом кладбище. А кругом ни души! Из-за шелеста высокой травы и деревьев звуки работающих неподалеку бульдозеров и кранов стали почти неслышными. Маринка неуверенно побрела по одной из дорожек, напряженно всматриваясь в имена на уцелевших могильных плитах. Так она пробродила минут сорок — совершенно безрезультатно! Отыскать могилу Татьяны Алексеевны среди десятков прочих могил оказалось делом нереальным. Почти отчаявшись, Маринка огляделась. И вдруг ей показалось, что между деревьями мелькнула чья-то тень. Девушка обрадованно побежала навстречу неизвестному путнику. Шагах в двадцати от нее, скрюченная почти до самой земли, опираясь на крючковатую палку, шла совершенно седая старуха.

— Бабушка, бабушка! Постойте, пожалуйста! — крикнула запыхавшаяся Маринка. — Помогите мне, пожалуйста…