— Мы все уже давно на том свете! — пропел старческий, дребезжащий голос.
— Я умерла?
— И ты, и я, и он… Мы все умерли, мы всего лишь тени…
— Хорошо…
Маринка снова провалилась в бессознательное, удивившись, как это после смерти может так сильно болеть голова. Ей казалось, что смерть обязательно приносит облегчение, забвение, покой…
Потом она долго была между чем-то и чем-то. Издалека до нее долетали звуки, которые она не могла распознавать. Слышала только, что они есть. Перед ней по-прежнему плясали и кривлялись уродливые чудовища из ее жизни, отогнать которых не хватало сил. Они звали, тянули за собой в свой дикий танец, и сопротивляться было невозможно. Оказывается, смерть еще тяжелее, мучительнее жизни!
В следующий раз Маринка вынырнула на свет от чьих-то ледяных прикосновений. Кто-то трогал ее лицо, теребил волосы холодными, костлявыми руками. Голубева открыла глаза и снова зажмурилась. Прямо над ней склонилась уродливая старуха, точь-в-точь из ее кошмаров. Видение поколебалось в воздухе и не исчезло. Маринка снова приоткрыла глаза и отшатнулась.
— Что вы делаете?
— Офелия плетет венки для мертвых нимф! — задребезжал знакомый уже, старческий голос.
— Отойдите от меня! — снова дернула головой Маринка и с ужасом прикоснулась к волосам, в которые были вплетены одуванчики.
— Не бойся! Она безобидная! — послышался приятный голос из противоположного угла. — Это Офелия тебе венок надела. Ее все тут знают.
Голубева с большим трудом перевела глаза туда, откуда слышался голос. На кровати сидела дама средних лет в очках и читала.
— Я разве не умерла? — спросила Маринка, еще сомневаясь.
— Конечно нет! Это только этой дуре старой, — дама скорчила рожу и показала лохматой старухе язык, — кажется, что мы все мертвые. Офелия хренова! На самом деле все совсем наоборот.
— Где мы?
— В больнице, душечка. Если тебя сюда положили, скорее всего, это надолго. Кстати, давай знакомиться. Я Ирина Петровна, кандидат наук, преподаватель кафедры биологии МГУ.
— Марина…
— А ты долгонько в себя-то не приходила. Уж тебя кололи, кололи лекарствами…
Голубева все еще не могла поверить, что действительно жива. Ощущение наступившей смерти было гораздо реальнее. Маринка почувствовала себя оскорбленной таким обманом. Понемногу к ней стали возвращаться физические ощущения. Она с недоверием, медленно ощупала свои ноги, руки, лицо. Действительно, похоже, что она не умерла.
Старуха между тем, рыдая в три ручья, громко затянула какую-то жалобную песню, состоящую из нечленораздельных звуков, и стала разбрасывать по палате одуванчики. У Голубевой мороз по коже пробежал.
— Ну вот, опять начинается, — недовольно сказала Ирина Петровна. — Надо санитарку вызвать. Нельзя Офелию на улицу выпускать — всегда принесет мусора…
Ирина Петровна деловито нажала красную кнопку у кровати. Через несколько минут в комнату вошли двое в белых халатах:
— Что тут еще случилось?
— Да вот престарелая Офелия опять буянит. Урезоньте, пожалуйста!
Санитары быстро подошли к старухе. Один из них достал устрашающих размеров шприц.
— О, Гамлет! Не покидай меня! — заломила руки старуха, глядя на санитаров.
— Сейчас будет тебе Гамлет!
И всадили в руку сопротивлявшейся изо всех сил старухи здоровенный шприц.
— Ах, ты опять кусаешься, сволочь! Чтоб тебя! — выругался один из санитаров.
После укола старуха обмякла, ее уложили на кровать. Она что-то еле слышно лепетала.
— Все, до завтрашнего утра спокойно будет, — удовлетворенно сказала Ирина Петровна, — спасибо, ребятки!
— Ты смотри, Голубева в себя пришла! — обратили наконец санитары внимание на Маринку. — Значит, не все так хреново, как казалось!
— Как мы себя чувствуем?
— Гораздо лучше! — ответила за Маринку ее словоохотливая соседка. — Разговаривает и даже кое-что соображает.
— Отлично! Завтра) Голубева, тебя врач осмотрит.
— А в какой я больнице? — подала голос Маринка.
— А ты еще не поняла? — удивились санитары и начали хихикать, переглядываясь. — Ну тогда у Ирины Петровны вон спроси. Она тут старожил, все тебе расскажет…
И санитары удалились. Несколько минут в палате было тихо. Слышно было только, как Ирина Петровна шелестит страницами.