Отчаянье, в другой момент обессилившее бы жертву, придало Юльке сил и, нащупав кончиками пальцев что-то тяжелое, она безумным рывком подтянулась к вожделенному предмету и, нащупав обломок шершавого камня, обрушила его на затылок прижавшего ее монстра. Дернувшись, мужчина безвольно обмяк.

Кое-как спихнув его с себя, Юля с трудом поднялась на дрожащие ноги и побрела туда, где по ее ощущениям находилась дверь…

Когда Егор, заскочив по пути в медцентр и обнаружив лишь темное здание, подмигивающее красным огоньком сигнализации, ввалился в темный подъезд Юлькиного дома, девушка безучастно сидела на ступеньках. Едва не наткнувшись на нее в темноте, Беркутов посветил себе телефоном и…

Кроваво-грязные разводы, расчерченные дорожками слез, покрывали бледное лицо, шпильки вывалились, и волосы растрепанными прядями падали на плечи, футболка была разорвана, обнажая скрытую кружевным бюстгальтером грудь, а ноги…тонкие джинсы были изрезаны в нескольких местах бутылочными осколками, и сквозь эти порезы сочилась кровь. Застывший взгляд девушки был полон такого безразличия, что Егор содрогнулся.

– Юля, Юлечка, прости меня, – осторожно, боясь вновь испугать ее, Беркутов погладил Юльку по щеке, – я не должен был оставлять тебя одну. Милая, ну скажи хоть что-нибудь, – легкие, как дыхание поцелуи коснулся лба, скользнули к вискам, обожгли веки…

Дернувшись как от удара, Юлька перевела на Егора ставший осмысленным взгляд, а в следующий миг серые от пыли ладони, покрытые мелкими ссадинами и порезами, вцепились в футболку сыскаря.

– Егор! Боже, Егор! Я его убила! – полустон-полукрик сорвался с искривленных в ужасе губ, и Юля, отчаянно прижавшись к мужчине, разрыдалась.

Прижимая содрогающуюся в истерике девушку все сильнее к груди, Беркутов быстро набрал номер.

– Мне нужна помощь. Адрес… Жду, – отрывистые фразы жестко падали в темноту. – Юль, ты должна сказать, где это произошло. Сможешь?

Судорожно кивнув, Юлька махнула рукой куда-то под лестницу:

– Там… там подвал. Он внутри. Недалеко, – стучавшие от пережитого шока зубы мешали разобрать сказанное, но Егор понял.

– Не бойся, теперь все позади.

– Я его убила… убила.

– Не думай об этом. Все будет хорошо, я обещаю.

– Как ты можешь так говорить? Я убила человека…

– Малыш, посмотри на меня, – взяв заплаканное лицо в ладони, Егор твердо посмотрел в горящие болью глаза, – он – не человек. Он чудовище, которое не заслуживает жалости. Понимаешь?

Неуверенно кивнув, Юлька вновь уткнулась в футболку Беркутова, боясь хоть на миг лишиться надежных объятий сыскаря.

Спустя несколько минут в подъезд ворвались двое парней. Мгновенно сориентировавшись, один из них включил закрепленный на ремне фонарь, ослепив замерших на ступеньках людей и, узнав Беркутова, коротко бросил:

– Что произошло?

– В подвале труп.

Удивление сыскаря выдали лишь на секунду расширившиеся зрачки. Махнув рукой спутнику, он поспешно нырнул в темный зев, а через несколько мучительных ударов сердца Юлька услышала…

– Жив! Просто без сознания. Это она его так? – появляясь в дверях, уважительно присвистнул парень.

– Будь это я, он бы уже не дышал, – ярость и отвращение, смешавшиеся в голосе коллеги вызвали у опера понимающую усмешку.– Вызовите полицию и проследите, чтобы до ее приезда он никуда не сбежал, я отнесу девушку домой.

– Это вряд ли, – имея в виду предполагаемый побег, качнул головой мужчина, – крепко приложила. Молодец девчонка!

– Стас, постарайся сделать так, чтобы Юлю сильно не беспокоили, хорошо?

– Обижаешь. Позвоню кое-кому, вопросов не будет. Но вот экспертов придется потерпеть. Ничего?

– Ты как, выдержишь? – с тревогой взглянув на почти успокоившуюся Юлю, спросил Егор.

– Да.

– Хорошо, пусть заходят, – подхватив на руки замерзшую девушку, Беркутов помчался наверх…

– Егор, я хочу в душ, – с тоской глядя в сторону ванны, прошептала Юля.

– Нельзя, малыш, потерпи. На тебе столько улик, что хватит засадить этого ублюдка надолго.

– Я правда его не убила?

– Правда.

– Хорошо, – облегчение, проскользнувшее в голосе измученной девушки, заставило Егора поморщиться.

– А мне жаль, что он выжил. Тебе все равно ничего не грозит, чистая самооборона.

– Дело не в этом… Я бы не смогла жить, зная, что убила человека.

– Мразь и подонка, едва не убившего тебя! Не вздумай его жалеть!