Закрывшись в ванной и включив воду, с шумом устремившуюся в бледно-лиловую акриловую чашу, она всеми силами пыталась удержать бьющуюся в груди истерику. Опасения, страх, скручивающаяся спиралью душевная боль от тягучего желания, переполняющего ее всякий раз, как сильные руки Егора касаются теплой кожи с величайшим терпением и скрытой нежностью, надежда, что все ее подозрения – глупая ошибка перепуганного разума… Слезы, прорвав плотину из остатков самообладания, медленно переполнили горящие глаза, и Юлька заплакала.

Тихий стук в дверь, раздавшийся спустя несколько минут, заставил девушку быстро ополоснуть зареванное лицо холодной водой и до красноты растереть щеки жестким полотенцем. Откинув щеколду, Юля так и не решилась выйти из ванны. Зато Егор не стал раздумывать и, войдя в тесную комнатку, обнял девушку за плечи. Сил бояться больше не осталось, и, наслаждаясь невольной близостью, Юлька закрыла глаза.

– Юль, Олег мне все рассказал. Клянусь, я никогда не причиню тебе вреда.

– Извини, наверное, нервы совсем сдали, – охрипший голос звучал настолько безучастно, что мужчина крепко стиснул зубы от охватившей его ярости и безумного желания защитить хрупкую как бабочка подопечную. – Я устала жить в постоянном страхе, устала прятаться и ходить по знакомым улицам с вечной оглядкой.

– Обещаю, мы найдем его. Ты мне веришь? – приподняв низко опущенный подбородок, Егор всмотрелся в пасмурно-серые глаза. Уловив невысказанное сомнение, он решительно отодвинул Юлю и, взяв за руку, потянул за собой, – идем, иначе ты так и не перестанешь шарахаться от меня, как от прокаженного.

Заглянув на кухню и коротко бросив – «мы ненадолго» – он окинул взглядом короткие шорты и тунику, в которые Юлька переоделась после магазина, подождал, когда девушка сунет ножки в легкие кроссовки и так же целеустремленно повел ее на улицу.

Усадив недоумевающую, но послушно следующую за ним Юлю в машину, Беркутов прыгнул за руль и сорвался с места.

– Куда мы едем? – рискнула спросить Юлька, когда автомобиль сыскаря, миновав центральные улицы, свернул в незнакомый проулок.

– Увидишь, – Егор был зол. Не на Юльку, нет. На подонка, отравившего жизнь молодой женщины, загнав ее в угол из страха и подозрений, на себя, не сумевшего защитить девушку хотя бы от этих, связанных с ним, волнений. Побелевшие костяшки пальцев, крепко сжимающих руль, выдавали владевшее им бешенство.

Спустя четверть часа эксплорер остановился в тени раскидистого каштана у высокого крыльца, ведущего к стальной, оборудованной переговорным устройством двери с торца блочной пятиэтажки.

Все так же молча Егор помог Юле выбраться из машины и, щелкнув брелком сигнализации, повел ее по узким ступеням.

На короткий, не слышимый снаружи звонок последовала секундная тишина, вслед за которой раздался сигнал зуммера, и дверь мягко открылась. Подтолкнув девушку внутрь, Беркутов вошел следом.

– Знакомься, – заглянув в третью из шести выходящих в узкий коридор комнат, Егор завел Юльку в небольшой кабинет с массивный столом красного дерева, стройными шеренгами шкафов, заставленных пластиковыми папками, и яркой, растянутой на стене картой с непонятными флажками, – мой шеф, Селиванов Вадим Геннадьевич. Вадим, мы ненадолго, я потом объясню.

– Юля, – Юлька растеряно улыбнулась.

– Очень приятно, присаживайтесь, – изучающе взглянув на серьезного как никогда сотрудника, Селиванов приподнялся на стуле и указал девушке на свободное кресло. – Что вас привело?

– Будь другом, дай на минуточку мое досье.

– Досье? – с деланым изумлением вздернув бровь, повернулся к нему шеф.

– Брось, я знаю, что оно есть. И на меня, и на всех остальных парней. Не будь это действительно важно, не стал бы просить.

Прищурив холодные, водянисто-голубые глаза, Селиванов с минуту то втягивал, то вытягивал упрямо сжатые губы, но, в конце концов, уступил. Глухо звякнул отпираемый в недрах стола сейф, и на свет появилась тонкая, подписанная инициалами Егора папка.

– Держи. Вернуть не забудь.

– Я не собираюсь его уносить, – забрав протянутые документы, Беркутов быстро просмотрел с десяток пестрящих сведеньями листов и, вынув один, протянул остальное Юле, – читай.

– Егор, не нужно, – чувствуя неловкость и бурлящую в мужчине обиду, попыталась протестовать Юля.