– Нам больше достанется, правда, Даш? – накладывая подруге щедрую порцию, подмигнул мужчина. – Ты хоть тортика себе отрежь.

– Не хочу, – мотнув головой, Юля едва не расплескала чай, – сладкое на ночь вредно. Это я тебе как врач говорю.

– Жить вообще вредно, – бросил Олег, переключая внимание на еду.

Некоторое время тишину маленькой кухни нарушало лишь позвякивание посуды да мерное тиканье настенных часов.

Юльке было хорошо. Посматривая то на сосредоточенно жующего Олега, то на старавшуюся быть как можно незаметнее, испытывающую неловкость Дашу, девушка таяла от нежности как забытое на солнце мороженое.

Утолив голод, мужчина по-хозяйски – видимо, привык – собрал со стола грязную посуду и налил им с Дарьяшей чаю.

Забавные шутки и разговор ни о чем быстро расслабили зажатую девушку, и вскоре ее тихий как журчание родника смех присоединился к общему веселью. К десяти часам, когда гости, спохватившись, собрались уходить, девушки расставались если не подругами, то уже далеко не чужими людьми. И этому Юлька тоже была рада. Ей нравилась тихая, по-домашнему милая Даша, идеально подходящая сильному, но по-своему уязвимому Олегу.

Следующий день выдался на редкость спокойным.

Надеясь избежать назойливого внимания Мартынова, Юлька сразу после планерки первой выскочила из ординаторской.

После обхода, осмотрев пару собачьих укусов, девушка погрузилась в рабочую рутину, уже предвкушая вечер в компании с мистером Квином. К сожалению, ее планам вновь не суждено было сбыться.

За час до окончания рабочего дня в ординаторскую влетела возбужденная Катюша:

– Юль Дмитривна! Там это… парня привезли! Совсем плохой. Вас в операционной ждут, срочно!

Забыв обо всем, Юля бросилась за медсестрой.

Парень действительно был плох. Закрытые переломы обеих ног, раздробленные позвонки в области поясницы, разрыв селезенки, пневмоторакс и обильное внутренне кровотечение. Не жилец. Но сдаваться без боя Юлька не собиралась.

Наспех сделанные снимки показали осколочный перелом бедра со смещением кости. Работали – не считая реаниматолога-анестезиолога, анестезистки и двух операционных медсестер – вдвоем с Игорем. Алексеев колдовал, собирая по кусочкам ногу парнишки, а Юлька латала искалеченное тело.

Отстраненно-холодный рассудок вскользь отмечал проделанную работу…

Найти источник кровотечения… зажать… зашить… вправить на место сломанное ребро… снова зашить… удалить разорванную селезенку… зафиксировать позвоночник… Спасти. Остальное потом…

Час за часом, забыв обо всем, хирурги вытаскивали парня…почти мальчишку… с того света.

Двенадцать часов непрерывной работы и…

Первые дни самые сложные. Выдержит ли организм? Справится ли?

Выйдя из операционной, Юлька устало сползла по стене, бессильно роняя голову на колени. Пить хотелось ужасно, но сил на то, чтобы встать и дойти до кулера, не осталось, и девушка, облизывая пересохшие губы, просто сидела, глубоко, размеренно дыша, пытаясь избавиться от въедливого запаха чужой боли.

Потревожив ее одиночество, рядом опустился Игорь. Повернув голову и наткнувшись взглядом на протянутую бутылочку с водой, Юля благодарно кивнула и, отвинтив пробку, присосалась к горлышку. Стало легче. Прохладная влага как будто смыла часть неуместных для врача переживаний, оставляя обычную физическую усталость. А с этим справиться было уже легче.

Приняв помощь коллеги, Юлька поднялась на ноги, и они вместе побрели в ординаторскую. Часы показывали половину пятого утра, и ехать домой не имело смысла – через три часа начиналась новая смена…

– Юлия Дмитриевна, – осторожное прикосновение медсестры Тамары Михайловны к плечу разбудило девушку. С трудом открыв отчаянно слипающиеся глаза, Юля посмотрела на наручные часики. До планерки оставалось двадцать минут.

Растерев ладонями заспанное лицо, она с трудом расправила затекшую от неудобного положения спину и направилась к раковине. Холодная, отдающая хлоркой вода помогла, окончательно избавив от остатков недолгого сна, и Юлька, переплетя тугую косу и закрутив ее спиралью под шапочку, снова вернулась к столу.

Алексеев, разбуженный ее возней, быстро последовал примеру коллеги, и к приходу бодрого Потоцкого в сопровождении Мартыша выглядел если не посвежевшим, то определенно более вменяемым.