И так до очередного звоночка – сна. От которого и тело, и душу выворачивает наизнанку, снова откинув в стадию отвращения.

* * *

В этот раз мне было особенно тяжко. Я видел не минуты прощания в больнице, не ту Настю, которая убила меня своей последней просьбой. А ненормальную девчонку, которую встретил в первый раз и сразу влюбился.

Даже платье на ней было то самое – легкомысленное, голубое, со смешным мультяшным принтом на груди и белым воротничком под горлом.

Если бы не тяжелый фотоаппарат на шее, я бы ни за что не поверил, что передо мной фотограф. Она больше походила на актрису, сбежавшую со съемок детской передачи. Такую милую, нереальную... У меня, уставшего от бесконечных проблем и недосыпа, не было ни одного шанса против этой необычной девчонки.

Прямо на парковке, дожидаясь машину, я покорно позволил ей скормить мне пачку отвратительного шоколадного мороженого, привязать к запястью воздушный шарик и поцеловать.

Потом Настя до сорванных связок спорила, что целовала не она, а я решил языком слизать с её губ шоколадные крошки, но слишком увлёкся. Правда, наверное, была где-то посередине, но поцелуй я не смог забыть ни спустя год после её смерти, ни сейчас.

Невозможно было противостоять этим губам. Нежным, со вкусом ванили, податливым. Мне хотелось ласкать их языком, губами снова и снова. Срывать стоны. Воровать дыхание, чтобы пропитаться этой сумасшедшей насквозь.

Мне просто необходим был её отклик, и я напирал.

– Еще! – обхватывал ладонью затылок.

– Сладкая, – толкался языком в её рот.

– Откуда ты такая взялась? – Отрывался на миг, чтобы опять накрыть ванильные губы.

И целовать.

Целовать.

Сминать тело в руках.

Целовать ещё глубже и наглее. Как свое. Без спроса и стеснения.

Скользить ладонями по телу. Изучать на ощупь то, что уже успел облизать взглядом.

Никогда не чувствовал ничего приятнее в жизни. 

Обычно просыпаться после этого сна было худшей из мук. Мой личный самый гадкий вид пробуждения.

Но в этот раз я очнулся не от привычного внутреннего толчка, высадки на грешную землю, а от стона. Женского, грудного, слишком отчаянного, чтобы быть сном. 

* * *

– Аглая? – После сна быстро сфокусироваться не удалось. Я вначале почувствовал под собой женское тело и уже потом понял, кто это.

Вместо ответа в темноте со вздохом поднялась и опустилась обнаженная грудь. В лунном свете я смог рассмотреть лишь острые вершинки и задранную до самой шеи ночную сорочку. Совершенная картина. Только оставалось не понятным, как я ее заслужил.

– Что ты здесь делаешь? – прохрипел севшим голосом.

Вопрос, наверное, был неправильным. Даже не наверное, а точно! Возмездие последовало незамедлительно. Стоило закончить фразу, расслабленное тело подо мной напряглось, глаза странно блеснули и меня толчком опрокинули на спину.

– Боже... Дура... Какая я дура!

Аглая рванула с кровати с такой скоростью, будто увидела ту самую мертвую крысу из отеля. Я чудом успел перехватить ее за руку, но вот удержать не смог.

– Не смей ко мне прикасаться!

Возможно, показалось, но эти слова она произнесла со всхлипом, словно вот-вот готова была зарыдать.

– Аглая, подожди!

Как слепой котенок, я принялся махать в темноте руками, пытаясь вновь достать ее. Но всего за миг Аглая отшатнулась от меня до стенки.

– Не трогай! – прорычала уже со злостью.

– Ты можешь объяснить, что случилось?

Не глядя, я хлопнул по кнопке ночника и прыжком слетел с матраса. Пока кое-кто не сбежал, нужно было выяснить, что здесь произошло.

План был хорош, но, не позволив приблизиться к себе и на полметра, Аглая выставила вперед руки.

– Не надо... Пожалуйста, – она тяжело сглотнула. – Это я виновата. Я неправильно поняла. Ты стонал. Очень громко. Болезненно. Я подумала, что тебе плохо. Зашла сюда, а ты...

Словно из нее вытянули все силы, руки моей мышки плетьми повисли вдоль тела, голова опустилась, и лишь пальцы, как у настоящего бойца, сжались в кулаки.

– А я затянул тебя в кровать... – фразу я завершил за нее сам. Голову над этим ломать не пришлось. Пальцы еще помнили прикосновение к нежной коже. Кое-что другое, в пижамных штанах, тоже помнило. Довольно болезненно.

– Идиотка. Зачем я вообще согласилась жить с тобой под одной крышей?!