- А почему так, она не сказала?! – вспыхиваю я, яростно сжимая руки в кулаки. – Да, мам, я действительно имею связь с историком! И связь эта далеко не платоническая! И да, опережу твой вопрос – мы никогда не предохранялись! И блин, я бы дорого заплатила за то, чтобы увидеть все ваши лица, если бы забеременела! Лицо каждого – твое, папино, всех и каждого из своих одноклассников! А знаете почему? Потому что все вы загнали меня в угол! Все вместе и каждый в отдельности! И чтобы не сдохнуть в этом самом углу от осознания того, что жизнь – дерьмо, я пыталась найти для себя хоть что-то светлое…

Я плачу. Поднявшись из-за стола, закусывая губы и глотая слезы, я кричала то, что долго копила на сердце. Я должна высказаться. Хотя бы сейчас, хотя бы единственный раз… И плевать на выражение лица, с которым на меня смотрит мать! Плевать на ее нервно дергающееся правое веко! Это шок! Определенно! Но почему никто не спрашивает меня, когда готовит для меня какую-либо новость?!

- Теперь вы хотите отнять у меня и это… - сорвалась, знаю, что сорвалась, но остановиться уже не могу, я должна бороться, обязана это делать. – Что ж, я ни за что не допущу того, чтобы Даню уволили, или же того хуже… Почему? Потому что я люблю его… Потому что я испытываю к нему те чувства, на которые никто из вас не способен… Вы выиграли! Я сделаю все, как ты скажешь, мама… Порву с историком, закончу гимназию, получу долгожданную медаль, а потом сдохну от счастья, потому что жить по чужой указке никогда не смогу!

Бог мой, как же я кричала… Сотрясая стены, оглушая саму себя и разрывая и без того пошарканные души - свою и мамину.

Стихнув и окончательно сорвав голос, я побрела в свою комнату. Устав от крика и слез, опустошенная и с настроением «свет погаси, сдохнуть всех попроси», я забылась сном, будто погрузившись в какую-то глухую яму.

На мир следующим днем я смотрела словно через пелену тумана. На истории я едва ли могла поднять взгляд на Даню, а ответить его проникновенным глазам – тем более. От того, что этот человек был рядом – невыносимо больно. И также больно будет еще ближайшие полгода. Но что значит моя боль, если от этого зависит судьба любимого человека?

Дождавшись звонка, я остаюсь в классе, ожидая когда за моими одноклассниками закроется дверь.

- Мама в курсе всего… - тихо произношу я, опустив взгляд в пол, нервно перебирая застежки на своей сумке.

- Я знаю, - отвечает Даня, подойдя ко мне ближе и присев на рядом стоявшую парту. – Она позвонила мне вчера. Предупредила последствиями, если я не оставлю ее дочь в покое…

- Что нам делать, Дань? – обреченно спрашиваю я, не разбирая предметов перед собой из-за пелены подступивших слез.

- Кристина, - выдыхает он, а я уже интуитивно знаю, что он хочет сказать, и знаю, что и от этого станет невыносимо больно. – Я не могу подставлять тебя под такой удар… Ты еще представить себе не можешь, какой разразится скандал, если все выйдет наружу. Бесконечные расспросы, допросы, слухи, сплетни… А тебе ведь надо закончить этот год. И получить медаль.

И он тоже про медаль!.. Эта чертова медаль стала соизмерима со всей моей жизнью, или даже ценнее ее!

- Я не могу подставлять тебя так, - Даня достал сигарету и прикурил прямо в кабинете, но это меня сейчас не удивило. – Я не держусь за это место, и если бы меня его лишили – это мелочи. Но рушить твою едва начавшуюся жизнь – я не могу. Не нужно было переходить черту, не нужно было терять голову тогда, но теперь сокрушаться об этом слишком поздно. Но еще не поздно замять это дело, вернувшись в привычную колею, занять свои места и продолжить жить так, как хотят от нас другие.

- Я люблю тебя, Дань!.. – шепчу я, но в то же время уверенно и стойко, будучи тут же перебиваемой его твердым голосом:

- Кристина... – он смотрит на меня укоризненно, будто обвиняя в собственном безрассудстве. – Не любишь! Поверь мне, не любишь! Это временно все, тебе это лишь кажется… Кажется, потому что ты до этого была одна, тебе было сложно… Я лишь то явление, что проявляется в нужном месте и в нужное время! Понимаешь? Все, что ты себе надумала – миф! Сказка, одна из которых была прочитана тебе в детстве!