По обыкновению надменно-гордый, равнодушный и посредственный с холодной улыбкой и проникновенным взглядом, которым, казалось, он цеплял каждого из присутствующих, сканируя насквозь. Только чувство собственной гордости не позволяет мне поднять руку и вызваться самой. Все равно ведь он пригласит отвечать меня, приготовив самый обидный и жестокий свой стеб для нерадивой ученицы.

- Так… - Даня задумчиво открыл классный журнал, затем снова прошелся взглядом по классу, как-то особенно едко остановившись на мне и тут же продолжил: - Ну давай, Миронова, вижу по наглым глазам, что ты рвешься к доске…

- Дань, ну зачем так в первый день то, а? – стонет Вика, едва не захныкав от обиды на весь несправедливый мир, в то время как я, нахмурившись, взвешиваю в уме скольких еще человек он сможет опросить до меня.

И я получила ответ на этот вопрос… Семь! Семь человек попеременно стояли у доски, мямля и выдавливая из себя хоть что-то из познаний истории. И все семеро прошли ровно до звонка с урока, на котором мне так и не довелось поучаствовать. Увязнув в произволе несправедливости, я еще несколько секунд неподвижно сижу за партой, бесцельно наблюдая, как спешно собираются мои одноклассники.

- После шестого урока не расходитесь – у нас классный час, - оповещает Даня, когда ученики потянулись к входной двери. – Нужно кое-что обсудить.

Дождавшись, когда в дверном проеме скроется последний двоечник Василий, который, кажется, посещал уроки чисто по инерции, с трудом соображая, что дальше по расписанию, я поднялась из-за парты, двинувшись в сторону учительского стола.

- Почему ты не вызвал меня? – должно быть мой испепеляющий взгляд был слишком искрометным, отчего Даня даже поморщился. – Ты ведь обещал!

- Я? – удивленно округляет глаза он. – Никакой уважающий себя учитель не будет предлагать ученикам план их вызова на уроках! Ярославцева, ты что-то путаешь.

- Я готовилась неделю! – скрипя зубами, складываю на груди руки, не желая просто так отступать, поджав хвост.

- Ну подняла бы руку и вызвалась, я же не против… - Даня отрешенно пожимает плечами, захлопывая журнал. – Подготовься к следующему уроку, в чем проблема?

- В том, что ты издеваешься надо мной! – все, терпение кончилось, способность трезво мыслить – тоже, хотелось только закричать. – Тебе доставляет удовольствие подлавливать меня именно тогда, когда я не готова?! Тогда поставь мне уже заслуженную «три» в полугодии и отстань со своей историей на веки вечные!

Поняв, что и слов больше не осталось, я разворачиваюсь на каблуках и звучно хлопаю дверью за своей спиной. Пусть что хочет теперь думает, у меня нет моральных сил терпеть его выходки!

Спустив пары и отойдя в течение дня, после шестого урока я уже вполне уравновешенной вошла в класс, заняв самую дальнюю парту, бросив на нее сумку, тем самым загородившись от учительского стола и едкого взгляда в корень оборзевшего учителя.

- В пятницу у нашего всеми любимого директора гимназии день рождения, - сообщает Даня, когда все расселись по местам. – Будет небольшое мероприятие в актовом зале и все старшие классы обязывают что-то подготовить. – сделав театральную паузу, Даня весело продолжил. – А теперь быстро колемся, кто из вас танцует, фокусы показывает, играет на чем-то, кроме нервов.

По рядам пошли перешептывания. Активисты стреляли глазами друг в друга, а народ попроще старался пониже опуститься на стульях, чтобы не дай Бог призвали к участию.

- Точно! – выпаливает Лидия, резко поднявшись из-за парты. – У нас же Ярославцева поет! Пусть подготовит пару песен…

- Обалдела?! – выглядываю я из-за сумки с последней парты. – Я два года не пела!

- Ха, мы ей еще и пилон поставим – пусть станцует, она же гимнастикой занималась! – смеется обычно молчаливый Вася, в которого я запускаю свернутый комом бумажный лист.

Вася, вразумив масштаб своей обиды, как-то уж чересчур метко кидает мне комок обратно, попадая в плечо, за что тут же получает подзатыльник от Дани, который оказался между нашими партами.