Алкоголь в моей крови вполне успешно перебивает смущение, но все же я не могу так просто расслабиться и довериться этому мужчине, который еще вчера казался совсем чужим. Он же уверенно переворачивает меня на спину, прижимая к поверхности мягкой кровати, проникая языком в рот, целуя откровенно и глубоко, зарождая во мне ответное желание. Ощутив приятное давление его тела, на ощупь я изучаю ладонями его грудь, скользя по рубашке от пуговки к пуговке, автоматически и самозабвенно расстегивая их, с удовольствием касаясь напряженных обнаженных мышц его груди. Нехотя отрываясь от губ, Даня опускается к линии моих джинсов, рукой приподнимая вверх топик.

— Красивый животик… — замечает он, касаясь ладонью низа моего живота.

— Я ходила на гимнастику с первого класса… — выдыхаю я и тут же закусываю губы, когда чувствую, как он касается губами моего плоского живота.

Еще немного и я готова была заскулить, застонать, или как там называется тот звук, который вырывается из грудной клетки спонтанно?.. Но тут Даня снова завладел моими губами, нависнув надо мной, раздвинув мои колени и устроившись между ними. Даже через двойную плотную ткань наших джинсов я чувствовала его возбуждение и от этого заводилась сама, словно мартовская кошка. Мамочки, я и не думала, что способна на такие эмоции, ведь о подобном я читала только в тоненьких дамских романчиках…

Прильнув губами к пульсирующей венке на моей шее, Даня скользнул рукой между моих ног. Его пальцы уверенно и настойчиво начали ласкать меня через ткань джинсов, заставив дышать через раз. Даже через преграду из одежды он нашел ту точку, при касании к которой по всему моему телу пробегали мурашки. Я вцепилась пальцами в его плечи, едва не царапая кожу через тонкую ткань белоснежной рубашки, которую уже умудрилась расстегнуть полностью.

Игнорируя мои слабые протесты, выражавшиеся в сумбурном шепоте с просьбами подождать чего-то, Даня расстегивает ширинку моих джинсов, проникая пальцами под тяжелую ткань, и вот уже он гладит меня через тонкую преграду в виде трусиков. В этот момент мне кажется, что все мое тело вспыхнуло, словно меня окатили горючей жидкостью. Закусывая губы и зажмурившись, пытаясь хоть как-то совладать со своим телом, я отчетливо почувствовала, как ткань трусиков становится влажной, тем самым оставляя мою влагу и на его пальцах. Кажется, что если он пойдет дальше и дотронется там обнаженной кожи — я просто потеряю сознание, но он медлит, лаская складки плоти через многострадальную материю. Его настойчивые пальцы массируют вход во влагалище, будто намереваясь проникнуть внутрь, минуя мешавшую ткань. Затем они снова подбираются к клитору, раздвигая складки плоти, ощущая через влажные трусики набухший бугорок. Он жадно и настойчиво целует меня, глуша спонтанный стон, сорвавшийся с моих губ.

— Принцесса, у тебя уже были мужчины? — совсем неожиданно для меня спрашивает Даня, касаясь моих губ быстрым поцелуем и внимательно заглядывая в помутневшие от желания глаза.

— Нет… — едва слышно отвечаю я, с трудом вникнув в суть вопроса.

Издав какой-то непонятный звук то ли облегчения, то ли разочарования, Даня перекатывается с меня на спину, расположившись рядом со мной.

— Лучше остановиться… — по его тяжелому дыханию могу себе представить, сколько сил ему понадобилось, чтобы прийти к такому решению.

— Почему? — нет, ну да, я в корень обнаглела и сошла с ума этой ночью, и вопрос мой до слез глупый, но мне теперь захотелось какого-то откровения, проснулось желание совсем снять маски отрешенности и больше не прикрываться этим глупым выражением лица «мне все равно».

— Потому что я твой учитель и не должен проводить с тобой столько времени, целовать и трахать тебя тем более… — без лишних раздумий отвечает он, разглядывая белоснежный потолок над нами.

— А хотелось бы? — да, я садистка, а еще мне тоже трудно справиться со своим перевозбужденным организмом и заткнуть уже тот душераздирающий возмущенный вопль внутреннего бесенка, который настойчиво требует «продолжения банкета».

— Ярославцева… — Даня лениво поворачивает ко мне голову, соизмеряя меня убийственным взглядом. — Не будь себе врагом. И может, я многого прошу, но… Не издевайся.