Смотрю на себя в зеркале напротив и безумно горжусь собой. «Трудно победить человека, который никогда не сдаётся» – пожалуй, эта надпись, которую увидела сегодня на стаканчике с кофе из Старбакс, теперь будет моим девизом по жизни. В этот момент начинаю чувствовать жжение на своём затылке от чьего-то пристального взгляда. Не прерывая бег, через зеркало начинаю искать «объект» и нахожу его. Макс, одетый в белую футболку и спортивные шорты, делает вид, что слушает подошедшую к нему девушку, а сам не отрывает от меня глаз. Почему он так смотрит? Почему не отводит взгляд, как это обычно бывает? Не знаю, сколько бы продолжалась эта игра в гляделки, если бы я случайно не оступилась. Моё падение было бы фееричным, если бы не страховочный трос беговой дорожки, прицепленный к моим леггинсам! Чувствую крепкий захват на своей талии и в изумлении оборачиваюсь:

– Ты в порядке? – спрашивает Макс, обеспокоенно разглядывая мои ноги.

Расплываюсь в очаровательной улыбке:

– Нет, ты точно Эдвард Каллен! Как ты смог так быстро подбежать ко мне?

Он одаряет меня ответной улыбкой с ямочками, которые, как я успела заметить за эти дни, показываются, только если он улыбается искренне.

– Не одна ты занимаешься бегом, – подмигивает.

Он что, заигрывает со мной? Или мне показалось?

Продолжая удерживать меня, он опускает взгляд к ложбинке на моей груди и медленно возвращается к моим глазам. Молча смотрит несколько секунд, а потом резко отстраняется, будто очнувшись.

Показалось, значит.

– Привет, девочки! – вздрагиваю от голоса Мелиссы, и мне приходится встряхнуть головой, чтобы туман моих воспоминаний рассеялся, и я снова начала трезво мыслить.

Мы договорились подобрать её возле кофейни на Оушен драйв недалеко от жилого комплекса, в котором жила Мел. Она ещё утром отвезла детей к своей маме, а Крису сказала, что проведёт день с нами, раз их «планы изменились».

Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть её и не могу не удивиться:

– Вы что, сговорились с Джилл?

Она вся в чёрном, длинные волосы собраны в высокий хвост, чего она обычно никогда не делает, губы накрашены алой помадой, и завершает образ макияж «смоки айс». Джилл присвистывает, а Мел стервозно ухмыляется:

– Что бы мы сейчас ни выяснили, я должна выглядеть так, чтобы утереть нос этой сучке. Не зря же два часа в салоне проторчала!

– Дай пять, крошка! – Джилл с Мелиссой обмениваются приветственным хлопком ладоней, пока я завожу двигатель. Ведут себя, как дети, ей Богу.

Дожидаемся, пока Крис выходит из дома и садится в свой чёрный BMW. Чтобы не вызывать лишних подозрений держимся в трех машинах от него, направляясь в сторону побережья. Подмечаю, что он не особо торопится к своей любовнице, но не произношу этого вслух, дабы не давать Мел никаких ложных надежд.

Когда проезжаем мимо многострадального клуба «E11even», Джилл оживляется:

– Наконец-то с понедельника выхожу на работу! Вчера босс звонил, сказал, что убийство девушки не имеет никакого отношения к клубу, и мы можем спокойно работать дальше. Уфф… Такой камень с души упал, честное слово! Лили, а ты в курсе подробностей? Следователи напали на его след или как? – выжидательно смотрит на меня, и я понимаю, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сообщить им новость.

– Тут такое дело, – прочищаю горло, прилагая все усилия, чтобы не покраснеть, – вы были правы, когда говорили, что полиция – это не моё, и я решила не терять время и поступить в универ на другую специальность, – кошусь в их сторону, чтобы оценить реакцию, и слышу какой-то вселенский вздох облегчения.

Джилл кидается меня обнимать с радостными возгласами, Мел сзади обхватывает мою шею так, что я начинаю задыхаться от нехватки воздуха.

– Нет, я, конечно, знала, что вы были против моей работы в полиции, но, чтобы настолько! – потираю шею, высматривая BMW Криса, потому что мои безумные подруги на несколько мгновений закрыли весь обзор.

– Лили, это лучшая новость за сегодня! Ты не представляешь, как я рада! – восклицает Мел, сложив ладони в молитвенном жесте. Мысль о том, что обо мне переживают, невероятно греет душу. Эх, если бы они только знали! Надеюсь, когда-нибудь они простят мне это вранье.