Пришло время заняться настоящими делами.

— Если не возражаешь, я хочу посмотреть запись с камеры, — говорю я Айрис.

Она поджимает губы, явно ожидая этой просьбы.

— Я рассказала тебе все, что там есть. Больше ты ничего не увидишь.

— Знаю. Но я все равно должна, — я говорю тихо и спокойно, не давая ей никаких причин отказать. — Запись здесь или ее забрала полиция?

Айрис вздыхает.

— Здесь. Полиция просто скопировала ее на флешку.

Я сижу в задней комнате, быстро прокручивая зернистые черно-белые кадры, чтобы добраться до 1:46 утра, и вот тот самый момент: мимо витрины идет человек. На нем толстовка с капюшоном и что-то похожее на джинсы и кроссовки. Я прищуриваюсь, но трудно разглядеть что-то еще. Человек кажется худым и высоким, но из-за того, что камера снимает сверху, трудно сказать точно.

Что ж это сужает список подозреваемых до тех, у кого есть две руки и две ноги. Хорошо, что в полицию пошла моя сестра, а не я.

Человек держит за ручку банку с краской. Очевидно, она тяжелая, литров на двадцать. Хотя я и без видео это знала, потому что оттирала ее содержимое.

Вандал, довольно умело залив краской витрину, подходит к входной двери и дважды ее пинает. Дверь не поддается. Тогда он лезет в карман толстовки, а потом вдруг резко поворачивает голову влево, как будто что-то слышит, забирает пустую банку из-под краски и ускользает в ночь.

Айрис сказала, что я больше ничего не увижу, и была права, но я все равно перематываю запись назад и на замедленной скорости прокручиваю момент, когда человек резко поворачивает голову. Капюшон толстовки скрывает лицо, однако я пытаюсь убедить себя, что там что-то видно, возможно, мелькание подбородка или носа. Но на самом деле это всего лишь пара бледных пикселей в море нечеткого серого.

Безумный коктейль из страха и гнева бурлит в крови.

Может быть, человека на записи нельзя узнать, но я впервые действительно вижу того, кто хочет меня погубить. Он не паранойя или плод воображения. Он настоящий, и я наблюдаю за ним сейчас, снова и снова перематывая запись.

*** *** ***

— Она все еще здесь? Неудивительно. — Тесса сидит на крыльце дома Эда, когда мы возвращаемся вечером. Невин, потирает ей плечи. Однако ему нужно работать усерднее, потому что Тесса все еще чертовски напряжена.

Как я.

Шеннон — администратор из тату-салона, облокотилась на перила лестницы рядом с ними.

— Привет, Клем, — машет она.

— Привет, — я поднимаю руку в знак приветствия.

— Вы рано, — говорит Эд как можно спокойнее.

Очевидно, он ждал их, но не предупредил меня.

— Проклятье, — смеется Невин, — она также рада видеть нас, как и мы ее. Отличная идея, Эд, серьезно, чувак, хорошая работа.

— Вечер пиццы. Это то, что мы всегда делаем, — Эд слегка хмурится. — Клем, это ведь не проблема, что они здесь?

— Нет. Конечно нет. Все хорошо, — отвечаю я, как можно спокойнее.

Тесса смеется.

— О, твоя фальшивая улыбка ужасна. Тебе надо поработать над ней.

— Я просто не ожидала… — я обрываю себя и закрываю рот. Не хочу ничего объяснять. Я так устала сегодня.

— Тесса, дай ей передохнуть, — говорит Эд. — У нее был дерьмовый день, ясно?

— Ладно, ладно, — стонет Тесса. — Я слышала о краске на витрине. Ты ее почистила, да?

— Да. Спасибо.

Эд хмурится.

— Лейф должен быть дома.

— Мы звонили, но никто не открыл. — Невин встает и протягивает руку.

Эд бросает ему ключи. Затем гости заходят в дом, оставляя нас с Эдом наедине.

— Прости, что не предупредил. Обычно они приходят раз в неделю на ужин и пиво. Я подумал, что это может быть приятным отвлечением от всего, что происходит.

— Все в порядке. Я просто не ожидала. А ничего, что я здесь?

— Абсолютно. А ты уверена?

— Да. Здорово, что у тебя есть такие близкие друзья.

— Они и твои друзья.

Я недоверчиво гляжу на него.

— Между тобой и Тессой сейчас есть некоторая напряженность, но вы с этим разберетесь. Просто дай ей шанс, ладно? — Эд разминает мне шею, и я под его рукой плавлюсь как воск. Неудивительно, что Невин так делал с Тессой. Какая суперсила! Такие волшебные сильные пальцы очень пригодятся. Одному Богу известно, на что Эд может заставить меня согласиться, когда так прикасается. Его теплые и идеальные губы касаются моего подбородка. — Ты со мной, Клем? А потом, когда они уйдут…

— Да?