— Цыпочка с амнезией? — Бариста ухмыляется и протягивает стаканчик, на боку которого нацарапано мое новое прозвище.

Очень смешно! Наверное, обморок сделал меня знаменитой. Да и пусть. По крайней мере, кофе здесь хороший, и они не пережигают бобы.

— Спасибо. — Я встречаю его усмешку легкой улыбкой и тянусь за сахаром, чтобы подсластить кофе.

И жизнь, в целом.

Мне это нужно. Прошло больше недели с тех пор, как я разговаривала с Эдом. Он не пишет, я — тоже. Ему, вероятно, это дается легко. Мне сложнее, но я стараюсь. Стараюсь не думать о нем, не вспоминать, как он выглядит, как звучит его голос, и не зацикливаться на том, что рассказывал о нашей прошлой жизни. В добавление, сегодня пришло уведомление из банка. Больше я там не работаю. Но хотя бы денег на счете прибавилось — мне выплатили отпускные и выходное пособие.

Пытаться быть полезной и держать себя занятой — вот и все, что мне остается. Я убираюсь в доме, готовлю еду, читаю, хожу гуляю и к врачу. Доктор Патель и Френсис советуют не торопиться, но я чувствую, что застряла где-то между прошлым и будущим. Отстойное ощущение.

Помимо периодической головной боли, я теперь испытываю острое беспокойство. Плохо, что не могу вспомнить, как упала в обморок, но еще хуже, что нельзя предсказать, что вызовет приступ. Например, толкотня в кофейне, весь этот шум…

Я выхожу на улицу, и мне сразу легче дышать.

— Клем? — Молодая женщина настороженно улыбается мне. Она невысокая, с очень короткими волосами и смутно знакомая. — Клементина?

— Да.

— Я, эм… это странно. Я не знаю, что сказать.

— Можно для начала представиться. — Я делаю глоток обжигающе горячего кофе.

— Верно. — Она улыбается смелее. — Ты, конечно, не помнишь, но мы были друзьями. Хорошими друзьями.

Я молчу, ожидая продолжения.

— Меня зовут Шеннон.

— Ты из тату-салона Эда, верно?

— Точно. Я и администратор, и ассистент. В общем, на все руки от скуки. — Она переминается с ноги на ногу. — Я не успела поздороваться, когда ты приходила на прошлой неделе. Мы, ведь, не знали, что с тобой случилось. Это был настоящий шок.

— Значит, мы с тобой дружили, когда я была с Эдом?

Она кивает.

— Когда вы разошлись… ты отстранилась от всех нас, но это и понятно.

— Эд упоминал, но хорошо знать наверняка.

— Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

— Очень мило с твоей стороны. — Я наклоняю голову. — Ты живешь в этом районе? Я не видела тебя раньше.

— Нет. Я как раз ехала к твоей сестре и случайно увидела, что ты идешь сюда, поэтому просто…

Я киваю.

Шеннон наконец перестает улыбаться.

— Может присядем? У тебя есть минутка? Мне бы очень хотелось узнать, как у тебя дела.

— Конечно. Сядем снаружи?

Я иду в конец открытой веранды и нахожу пустой столик. Рядом сидят двое мужчин в рабочей одежде — грузовик городской электрокомпании, припаркованный неподалеку, вероятно принадлежит им — и женщины в спортивной одежде. Они косо смотрят на бритые виски Шеннон и ее татуированные руки.

Здесь, в пригороде, люди более консервативные.

— Значит, мы познакомились через Эда? — спрашиваю я, осторожно снимаю крышку со стаканчика и дую на кофе.

— Верно.

Я жду. Когда встречаю людей, которых должна знать, но не помню, я часто молчу — не понимаю, что говорить. К тому же это полезно для получения информации — люди, как правило, сами заполняют паузу.

— Это так печально. Я имею в виду… вы с Эдом так старались, чтобы все получилось, но у вас были фундаментальные различия, понимаешь?

— Не совсем. Может расскажешь?

— Боже. — Она хихикает и закатывает глаза. Будто из-за моей потери памяти ей не по себе. — Все, что захочешь узнать.

— Мы с тобой были настолько близки?

Она приподнимает одно плечо.

— Ну да.

Я до сих пор плохо понимаю ту Клементину, которой была до амнезии — например, почему она просто вычеркнула из своей жизни людей, которые предположительно были ей небезразличны — и возьму всю информацию, которую смогу получить.

Птица клюет остатки булочки на соседнем столе. Звуки болтовни посетителей и шум от случайно проезжающего автомобиля наполняют воздух. Шеннон кладет локти на стол и наклоняется вперед. Она кажется простодушной, но я этому не верю. Может потому что я параноик? Или, может быть, у меня просто дерьмовый день, и я завидую, что она может проводить время в обществе Эда?