Спустя часы они наконец-то перестали играть. Администраторы оккупировали сцену, освобождая ребят от их инструментов, хлопая по их спинам и болтая. Каждый из них знал свою работу на отлично, и за этим было увлекательно наблюдать. Вскоре четверо мужчин подошли к нам, выглядя при этом совершенно выжатыми. Пот капал с их волос, стекая вниз по уставшим, но улыбающимся лицам. Мой мужчина-фантазия шёл, поднеся к губам бутылку энергетика, жидкость в ней исчезала со скоростью света по мере того, как он продолжал пить залпом. Чем ближе он подходил, и чем больше я видела, тем больше моё тело хотело. То, как футболка прилипла к его телу, тёмная от пота, заставило меня начать задыхаться. Соленый запах пота, исходящий от его тела, отправил меня за облака. Я искренне хотела исследовать, что ещё ему нравится делать, попотев при этом.

Чёрт да, хочу ещё больше.

С такого расстояния я могла видеть маленькие морщинки возле уголков его глаз. Итак, он был немного старше меня. Ему не может быть больше тридцати или около того, и что значат десять лет для родственных душ? И да, я знала, что становлюсь немного перевозбужденной. Я ничего не могла с этим сделать; то, как он заставлял меня себя чувствовать. Не могло быть и речи о сдержанности.

Я не прислушивалась к разговору, был только он. Весь остальной мир мог исчезнуть навсегда. Я буду с радостью стоять и смотреть на Бена Николсона часами. Днями. Неделями.

Одна из этих больших рук пробежалась сквозь его короткие волосы, и я клянусь, моё сексуальное возбуждение рыдало в признательности от одного только этого. Я потеряла контроль. Если он приласкает свою бороду, я могу потерять сознание.

— Я умираю с голоду, — сказал он, своим во всех отношениях идеальным глубоким голосом, это чудесно. — Мы пойдем куда-нибудь, чтобы поесть и выпить?

— Да.

Тёмные глаза посмотрели в мою сторону, смотря вниз, впервые замечая меня. О боже, это было как озарение, быть под его пристальным взглядом. Это был звёздный и лунный свет, и все эти фантастически нелепые вещи, которые я высмеивала на примере своих родителей.

Существование этого мужчины вернуло мне всё это: надежду, любовь и подобную чепуху. Он заставил меня поверить в это.

Затем он медленно осмотрел меня. Я стояла ровно, улыбаясь, ожидая и приветствуя его изучение. Справедливости ради я пялилась на него часами. И пока я не могла помешать какой-либо супермодели в поисках работы (средний рост, ничего особенного спереди, но с изгибами сзади — как и моя сестра), но ему ещё нужно постараться чтобы найти девушку, которая победит мой открытый и страстный энтузиазм. Может, я и достигала только его плеч, но, боже, я могла сделать так, что наклон ко мне будет того стоить.

Медленная улыбка изогнула его губы, заставляя моё сердце подпрыгнуть от радости. Мужчина сделал из меня благоговеющего тинейджера. Да, для всего, что бы ни пришло ему на ум.

— Ну, тогда хорошо, — сказал он.

— Разве тебе не пора возвращаться на учебу, Лиз? — просил меня кто-то. Энн. Точно. Неважно.

Этот мужчина был божеством. Возможно, Бог всё-таки существует. Может быть, есть ещё несколько тем, помимо любви, которые мне необходимо пересмотреть. Чудесный день открытий.

— Нет, все в порядке.

— Я думала, тебе нужно сделать домашнее задание?

Голос моей сестры был таким напряжённым, что в обычных случаях посылал предупреждающий вой сирен сквозь меня. Но как бы они ни старалась, я была непоколебима.

— Не-а.

— Лиззи, — подчеркнула она.

— Дамы, дамы, — сказал Мал. — У нас тут проблемы?

Не было вообще никаких проблем. Не тогда, когда взгляд Бена был сосредоточен на мне, заставляя мой мир вращаться. Моя улыбка не уменьшалась, по мере того как наше состязание в похотливых гляделках продолжалось. Потом мужчина игриво усмехнулся, и бабочки в моём животе обезумели. Будь он проклят, я не отведу взгляд. Я могу и одержу победу.

Но внезапно что-то грубо нарушило моё счастье. Какая-то женщина отиралась рядом с Малом, хихикая, воркуя и флиртуя. И проблема была в том, что эта женщина не была моей сестрой. Более того, Энн стояла и наблюдала за этой сценой с бледным лицом, и её губы сурово сжались в покорную линию.

К чёрту.

Все мысли о Бене исчезли из моей головы, как после пробуждения. Обязанности сестры взывали ко мне громко и гордо.