Теперь в её взгляде я постоянно улавливал убийственную жалость, которая ранила сильнее самого острого ножа. Даже секс утратил свои краски, превратившись из шквала огня и страсти во что-то непонятное. Это чувствовал не только я, Криста как-то сказала, что я стал слишком груб в постели. Ещё один удар. Даже тут я всё испортил.

Руки опустились окончательно, и я просто начал плыть по течению. Криста пыталась меня как-то растормошить. Ей не нравилась ситуация и моё поведение, она жалела меня. Но мне это было нахрен не нужно. Потому я игнорировал все её попытки заставить меня жить, как раньше. Зачем? Меня вполне устраивало почти всё. Утром я мог насладиться её обществом, которое приносило наслаждение и боль. Мне было чудовищно стыдно за вечера, но я не хотел ничего менять. Так бы, наверное, и продолжалось ещё долго, пока я не встретил Тима, того самого приятеля, который предложил мне расслабиться.

— Приятель, — произнёс мужчина, разглядывая меня, после очередной «дозы счастья». — Ты бы не увлекался этим дерьмом. Как способ иногда отдохнуть, это самое оно, но проблемы ты этим не решишь. Чтобы не происходило в твоей жизни, ты этим сделаешь только хуже. Так что завязывай, пока окончательно не подсел. Ты уже выглядишь, как торчок.

Его слова имели оглушающий эффект. Заставили меня впервые задуматься над тем, что я делаю. Как человек, который львиную долю времени толкал дурь на улицах, а потом стал источником её распространения, я как никто другой знал, что может сделать с человеком подобное зелье, потому всегда избегал подобной дороги. Не зря говорят, что среди наркоторговцев очень мало зависимых от собственного товара — примеры-то прямо под носом. А что сейчас? Куда я качусь?

Тогда я и принял решение, что пора всё прекращать. Даже думать было больно, что скоро в моей жизни не будет Кристы. Но так будет правильно. Лучше для нас обоих. И я это сделал. Наверное, какая-то часть меня до последнего надеялась, что она откажется уходить, но она ушла. Ушла, забрав с собой весь свет из моей жизни. И вот я, жалкий неудачник, топлю своё горе в виски, мучаясь от жесточайшего наркотического отходняка. И такое будет продолжаться не один день, слишком я увлёкся этим дерьмом. Я был полон решимости выбраться из капкана, который почти окончательно захлопнулся, потому был готов терпеть любые муки. Я оступился, но ещё не упал.

На утро, помимо ломки из-за дури, меня мучило жуткое похмелье. Позвонив на работу, я предупредил секретаршу, что меня какое-то время не будет. Пусть перенесёт важные встречи или отменит их. Пусть наконец поработает мой заместитель. В конце концов, зря я что ли плачу ему деньги?

Дни слились в бесконечный кошмар. Тело болело, меня буквально разрывало на части. Уверенность в собственных силах таяла на глазах. Хотелось послать всё к чёрту и получить облегчение, которого я так жаждал. Уже трое суток длился этот Ад, конца и края ему не было видно. Я выберусь, обязательно всё выдержу. Не превращусь в животное зависимое от порции белого порошка. У меня в памяти было слишком много примеров того, куда приводит эта гадость, чтобы сдаться на волю слабости. Но как же тяжело, просто невыносимо. Всё во мне стремилось положить конец пытке и порой появлялся страх, что я переоцениваю собственные силы. Был правда и крохотный плюс во всём этом: физическая боль почти заглушала душевную агонию, вызванную расставанием с Ней.

Неожиданный звонок в дверь вырвал меня из лёгкой дрёмы. Проклиная всё на свете, я поковылял открывать дверь и прирос к полу, увидев на пороге Кристу. Что она здесь делает?

Глава 23. Криста.

Внешний вид Адриана меня ужасал. Он выглядел жутко, совершенно болезненно и измождённо. Под глазами тёмные круги, глаза воспалённые, красные, волосы всклокочены, а лицо покрывала нездоровая бледность. Мужчина взирал на меня удивлённо, я бы даже сказала, ошарашено, но это длилось считанные мгновения. Удивление быстро сменилось хмуростью.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Джонсон. — Забыла что-то из вещей?