Время неспешно текло вперёд, и несколько бокалов шампанского, и лёгкая атмосфера праздника сделали своё дело. Я расслабилась. Плюс, спустя минут десять после того, как мы вошли, на меня наконец перестали глазеть как на восьмое чудо света. В теле ощущалась приятная усталость после многочисленных танцев, настроение было приподнятым. А главное, я почти не вспоминала про Адриана Джонсона.

Я стояла и слушала очередную историю Эндрю, как ощутила, что-то не так. Атмосфера в помещении неуловимо изменилась, люди притихли. Взглядом я окинула зал, чтобы понять, что происходит, как наткнулась на пристальный взгляд ярко-голубых глаз.

Сердце пропустило несколько ударов. Что он здесь делает? Во рту мгновенно пересохло. Такого я не ожидала. Ещё хуже мне стало, когда Адриан небрежной походкой направился в нашу сторону.

— С тобой всё хорошо? — озабочено спросил Эндрю. — Ты как-то побледнела.

— Да, — ответила я, стараясь придать уверенности своему голосу, — просто, похоже, выпила лишку.

Парень мне похоже не особо поверил, потому как хмуро и сосредоточено всматривался в моё лицо. Приближение Джонсона я ощущала кожей и безошибочно определила, что он стоит сзади.

— Можно пригласить вас на танец? — слова, подтверждающие мои ощущения, раздались за спиной.

Адриан намеренно проигнорировал Эндрю, который положил руку мне на талию, как только подошёл брюнет. Собственнический жест, говорящий: «занято».

— Я не танцую, — с ледяной улыбкой ответила я, мысленно благодаря Эндрю, за то, что он рядом. Иначе я, наверное, упала.

— Бросьте, мисс Паркер, — бархатным голосом продолжал настаивать мужчина, — всего один танец.

Тут я поняла, он не отступит. Судя по всему, он жаждет общения. Я понятия не имею, что конкретно ему нужно от меня. Но знаю, даже если мне удастся отвертеться от танца, он найдёт другие тысячу и один способ добиться своего.

— Хорошо, — ответила я, глубоко вздохнув.

Эндрю бросил на меня встревоженный взгляд, словно чувствуя моё состояние. Пришлось улыбнуться, как бы говоря: «всё в порядке».

Адриан взял мою руку в свою горячую ладонь и повёл в центр зала. От его прикосновения меня пробрала нервная дрожь. В танце он прижимался ко мне теснее, чем того требуют правила, совершенно игнорируя мои попытки отстраниться. Как бы сильна не была моя ненависть, но близость его тела, его запах и прикосновения, как и раньше волновали кровь, заставляя сердце отбивать бешеный ритм.

— А ты всё та же, Криста, — услышала я хриплый шёпот у своего уха, — как и прежде, сводишь меня с ума.

— Чего тебе нужно? — осведомилась я и, набравшись смелости, посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты, — последовал незамедлительный ответ.

Возмущение было так велико, что я чуть не задохнулась. Да как он смеет?! Чего он о себе возомнил и за кого меня держит? Будучи женатым человеком, он в наглую пристаёт ко мне! Неужели он думает, что я соглашусь быть его любовницей? Я снова взглянула в небесные глаза, полыхающие порочным огнём, и поняла, именно так он и считает. Стало больно и горько. А чего я хотела? Я сама в своё время дала Адриану тысячу и один повод так считать, когда всё прощала, на многое закрывала глаза, терпела, когда преданно ждала его почти три года. Прикрыв глаза, я по крупицам стала собирать свою ненависть, призывать на помощь силу воли.

— Ты опоздал, — отрезала я, одаривая мужчину презрительным взглядом.

— Ты про этого идиота? — самонадеянно поинтересовался Джонсон. — Так я не вижу проблемы. Просто брось его.

Вот это наглость! Я была так шокирована, что даже рот приоткрыла. Кто дал ему право так говорить об Эндрю? Да ему до него как до луны! И пусть шатен не будил во мне такую бурю эмоций, как Джонсон, но в нём я хотя бы была уверена. Он никогда ни к чему меня не принуждал, не пытался давить на меня или использовать себе во благо. Мы и не клялись друг другу в вечной любви, наши отношения строились на взаимном доверии и уважении. Том, чего я так и не получила от Адриана. Правда, я почти три года наивно полагала, что имею и то, и другое, но он доходчиво показал мне, что это не так. Урок был жестоким и болезненным, однако я его усвоила.

— И не подумаю, — прошипела я, — мне хорошо с Эндрю. И даже если бы его не было, мне не нужны чужие объедки.