И вот сейчас я собираюсь на собственную казнь. Во всяком случае, ощущения именно такие. Я бы многое отдала, лишь бы не идти, не участвовать в этом уродливом фарсе, вот только выбора нет. Сегодня я должна «застать» любимого в небольшой кофейне с этой гадиной. С сегодняшнего дня больше не будет разговоров и объятий, не будет любимого мужчины рядом. Адриан всеми силами стремился приблизить этот день, желая поскорее положить конец обоюдным мучениям. Каждый из прошедших четырех дней был и счастьем, и преисподней одновременно. Я не понимала, рада я окончанию сладко-горькой пытки или нет. Буду придерживаться логики Джонсона: чем быстрее всё начнётся, тем быстрее всё закончится. Но всё равно не хочу. Не хочу видеть их вместе, не хочу участвовать в этом. Не хочу этой ситуации в целом.

Для этой прогулки я выбрала Ирму, одну из немногих, кто остался со мной после скандала в прессе. Насколько же верно утверждение; «Друзья познаются в беде»! После того, как меня масштабно смешали с грязью, из почти двух десятков человек, которые называли себя друзьями, осталось всего семь. Семь человек, которые были от и до на моей стороне, не косились и не шептались за спиной. Остальные… Они были всего лишь знакомыми, собутыльниками, массовкой на вечеринках. И одной из этих семи верных мне друзей была Ирма. Почему я выбрала её, а не Мони? Наверное, потому что боялась реакции ближайшей подруги. Она и так-то недолюбливает Адриана, страшно представить её реакцию на это представление. Я уже давно уяснила, под давлением сильных эмоций девушка сначала говорит, а потом думает. Её гневные тирады вперемешку с утешениями мне точно не нужны. Тихая и рассудительная Ирма — куда лучший вариант для подобного мероприятия.

Встретившись с подругой, мы привычно бродили по магазинам в «нужном» районе. Кто бы знал, как тяжело улыбаться и делать вид, будто всё хорошо, когда внутри всё обрывается от безысходности, в голове идёт отсчёт последних минут перед началом Ада.

Непросто оказалось затащить Ирму в нужное кафе. Выбирая её для прогулки, я совсем забыла, что она фанат здоровой еды. Но всё же мне это удалось. Переступая порог заведения, я находилась в полуобморочном состоянии, при этом нужно было вести себя непринуждённо и естественно. Оказавшись внутри, я обвела взглядом зал, как бы выискивая столик для нас и… увидела их. Адриана и Оливию.

В укромном уголке они сидели в обнимку, рука в руке. Казалось, будто они не замечают мир вокруг, погружённые в блаженное единение. Сердце сжалось, дыхание спёрло. Нужно доиграть отведённую роль до конца, только разве мне придётся играть? Боль и отчаяние настоящие, а слова… Много ли в наше время стоят слова?

Ирма заметила мой взгляд, избавляя от необходимости тратить секунды на объяснения. Я подошла к ним, Адриан встал. На какое-то миг, время словно замерло. Мы просто смотрели друг другу в глазу, прощаясь на время, а может и навсегда. Я не знала. Понятия не имею, что было в моём взгляде, а в родных глазах плескались вина, мольба и страдание.

В итоге я плохо помню происходящее в кафе. Я говорила заученные слова, получая в ответ давно заготовленные фразы. Оливия смотрела на меня с торжеством, празднуя победу. А я просто задыхалась, захлёбывалась в своём горе. Убеждения, что всё это не по-настоящему и временно, не спасали. Мне было слишком плохо, и я видела отражение собственных чувств в голубом взгляде. Со стороны же, наверное, сцена выглядела эффектно: крики, претензии, оправдания и, как апофеоз действа, Оливия, требующая убираться и больше не досаждать, признать поражение.

Домой добиралась молча. Не было слёз, вообще. Ни в кафе, ни в такси. И хоть я заживо умирала, глаза были сухими, лицо спокойным. Дома я оставила Ирму в гостиной и пошла собирать вещи, которые ещё со вчерашнего вечера были упакованы в сумки. Зайдя в ванну, я достала из корзины с грязным бельем рубашку Адриана, вдохнула до боли знакомый аромат. И взвыла. Только получив столь желанную передышку в одиночестве, я ненадолго дала волю эмоциям. Кровь в венах кипела, в груди разрасталась чувство невыносимой, невосполнимой потери.