Как только Оливия исчезла из поля зрения, всё внимание толпы досталось нам. Я кожей ощущал осуждение и ненависть. Большинству было просто любопытно, для них произошедшее было очередным поводом для сплетен, не более. Однако от этого не становилось легче. Уже завтра эта мерзость будет во всех газетах и, может, теленовостях. И я с горечью осознавал, у меня недостаточно ни денег, ни власти, чтобы это предотвратить. Но я найду способ с этим разобраться, обязательно найду. В данный момент нужно успокоить Кристу. Поэтому, крепче прижав к себе девушку, которую била крупная дрожь, я грубо расталкивая толпу, направился к выходу.

Глава 36. Криста.

Хлопок входной двери заставил меня вздрогнуть, но не более того. Внутри всё словно замерло, будто я потеряла ту нить, которая связывает меня с реальностью. Поэтому я совершенно не помню, как попала домой. В ушах эхом отдавались крики Оливии: «Ты! Ты убила моего ребёнка!» А перед глазами была толпа людей. Только моё подсознание играло со мной в жестокие игры. Их лица мне виделись демоническими масками. В воздухе витали любопытство, осуждение и даже ненависть, объединяло присутствующих одно: все она, так или иначе, жаждали крови, моей крови. Казалось, я даже слышу перешептывание, в котором постоянно проскакивает слово «убийца». Всё это сквозь поры кожи впиталось в мою кровь, смертельно отравив её, заморозив реакции и заперев ураган чувств, которые буквально душили меня внутри моего тела. Всё, что я могла, бесконечное количество раз повторять: «Неправда, я ничего не делала». Но разве меня кто-то услышал, а если и услышал, счёл ли нужным обращать на это внимание?

Годами я жила, сумев почти полностью убедить себя, что плевать хотела на мнение окружающих. И только сейчас поняла, как сильно заблуждалась. Как тяжела ноша общественной ненависти. А ведь это только начало. Уже завтра все возможные издания, наверняка, будут пестреть скандальными заголовками. Я стану персоной нон-грата для жителей этого города, а может и страны. Со временем шум уляжется, но никто ничего не забудет.

Но я ничего не сделала! Совершенно! Словно сквозь вату до меня доносился обеспокоенный голос Адриана, лицо его казалось испуганным. Как я не старалась, мне никак не удавалось понять смысл его слов. Чувства внутри всё множились и не находя выхода застревали комком в горле, мешая дышать. Хотелось плакать и кричать, но глаза оставались сухими, и я не могла издать даже стон. В памяти всплыл эпизод, когда Адриан был близок к помешательству после повторной и уже окончательной смерти Сары от его собственных рук. Он нашёл свой способ выпустить злость и отчаяние наружу, может, и мне поможет?

— Что ты делаешь? — донеслось до меня сквозь шум в ушах, когда я начала шарить по телу мужчины, пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке. — Криста?

— Трахни меня. Предельно жёстко, — произнесла я, не узнавая собственного голоса.

— Чего? — а вот в голосе мужчины мне послышались неподдельное изумление и непонимание. — Криста, у тебя шок, и ты не в себе…

— Да заткнись же ты! — взмолилась я. — Забыл, как пользоваться членом, Джонсон? Мне не нужен твой психоанализ или любовь сейчас, мне нужен тот Адриан, который жёстко трахал всё подряд без малейших угрызений совести.

Не знаю, чего он увидел в моих глазах, но я ощутила, как сильные руки подхватили меня, и я больше не ощущала опоры под ногами. Следом послышались грохот и звон, и вот я лежу на твёрдой горизонтальной поверхности. Адриан рванул лиф платья, раздался жалобный треск ткани, кожу обдало лёгким холодком. Снова треск, и я лежу совершенно обнаженная перед Джонсоном, судя по всему, на кухонном столе. Вжик молнии, и я вскрикнула от резкого и неожиданного вторжения. Не давая мне опомниться, он закинул мои ноги себе на плечи начал двигаться. Жестко и беспощадно, его член глубоко врезался в меня, причиняя лёгкую и такую желанную боль.

— Да, да, да… — шептала я в забытьи.