Я никогда не буду тем, кого она хочет или в ком нуждается, но мне нравилось, как моя игра на гитаре успокаивала ее. Адрик играл на гитаре для нее до того, как умер, и я всегда буду помнить улыбку на ее лице. Независимо от того, какой бы расстроенной она ни была, его песни всегда делали ее счастливой. Я часто лажал тогда, и она всегда смеялась надо мной и говорила, что я должен найти другое хобби, потому что играть на гитаре не для меня. Это хорошая вещь, для которой у меня было много свободного времени на протяжении многих лет, потому что игра помогла привнести немного мира в мою душу на протяжении этих лет, когда я был так одинок и зол на все живые, дышащие существа.

Я понял, что уставился на нее, не в силах отвернуться. Она притягивает меня практически без усилий. Ее грудь движется вверх-вниз, а черный бюстгальтер под ее рубашкой видно каждый раз, когда она вдыхает, прижимаясь к тонкой ткани ее блузки. Мои глаза скользнули к ее загорелому плечу, которое виднеется из-под ее рубашки, и у меня возникает желание пройтись губами по маленьким веснушкам, которые видны на ее коже под рукавом. Мои пальцы ускорились, когда я увидел ее слегка раздвинутые ножки и получил представление о ее темных кружевных трусиках. Все, о чем я мог думать, это какова она на вкус, и вдруг весь ритм сбился, и песня превратилась в дерьмо. Я облажался перед ней прямо сейчас.

Она открыла глаза и смотрела, словно собиралась что-то сказать, пока я клал гитару рядом с собой. Эта гитара - моя самая дорогая вещь. Я буду охранять ее ценой своей жизни. В тот день, когда я нашел Адрика, она была рядом с ним. Он всегда говорил, что если с ним что-то случится, чтобы я забрал ее, потому что эта гитара досталась Адрику от деда. И я понимаю, как он оценил ее. Я взял и полностью восстановил ее.

Я сосредоточился на ней, на том, что хочу. Она смотрела на меня молча, пока я перемещал свой вес на колени и протягивал руку к ней. Положив руку на ее шею, я притянул ее ближе, теперь она была лицом к лицу со мной, мы на коленях друг напротив руга, на одном уровне.

Я смотрел в глубину ее глаз и чувствовал, как ее дыхание ускорилось, отчего захотел ее еще сильнее. Я хотел ощутить ее дыхание, рванное и зовущее меня, пока толкаюсь глубоко внутри нее, касаясь мест, которых не должен. Желание явно написано на моем лице. Я это знаю, и она тоже.

Она выглядела немного потерянной, изо всех сил пытаясь найти слова, и я осознаю, что это чертовски мило.

– Когда ты научился так играть, это было прекрасно. Почему ты остановился?

Я не знал. Может быть потому, что она ошеломила меня и заставила чувствовать вещи, с которыми я так долго боролся, чтобы не чувствовать, или, может быть, она просто слишком красива. Я не смог сосредоточиться ни на чем другом кроме Феникс и этом проклятом аромате, который исходит от нее при каждом движении. Независимо от причины, это отстойно, я теряю силу воли и все, что меня сдерживает. Я устал бороться с этим.

Кусая нижнюю губу и всасывая кольцо, я дернул ее тело ближе с таким отчаянием, что она, должно быть, подумала, что я сумасшедший, потому что не осталось пространства, но меня это не волнует. Я должен попробовать ее, почувствовать ее на своей коже. Я прижался губами к гладкой коже оголенного плеча и сделал глубокий вдох, затем провел губами по ее шее, останавливаясь только возле уха. Святое дерьмо, она превосходно пахнет.

Она задержала дыхание, а ее тело застыло от моего прикосновения. Мне показалось, что она собралась встать и убежать, но не сделала этого. Вместо этого, она напомнила мне о том, какой я глупец, и это заставило мгновенно возненавидеть себя за это.

– Я думала, ты сказал, что это было ошибкой, - выдохнула она.

Еб**ая жизнь! Это ошибка, потому что я могу сделать больно нам обоим, но не способен думать рационально рядом с ней. Мои глаза опустились к ее ногам, и то, как они дрожали, завело меня, как никогда раньше. Мой член пульсировал так сильно, что стало больно, и я почувствовал, что моя молния вот-вот лопнет по шву. Единственный способ справиться с этим, это похоронить себя по самую рукоятку между этими бедрами и жестко трахать ее, пока она не окажется на всей длине моего члена.