Спокойствие длилось не долго, мама просунула голову в дверь спальни. Ее лицо выглядело бледнее, чем обычно, а глаза казались красными и опухшими. Думаю, когда она уехала сегодня утром, то пошла навестить отца. Я не понимала, почему она просто не даст себе время. Почему делает себе еще больнее, зная, что раны настолько свежие? Она слабо улыбнулась, прежде чем открыть дверь и зайти. Она оглянулась, как будто не знала, что сказать или зачем здесь. Полагаю, она, может быть, даже проверяла мой беспорядок.

Кто знает?

- Привет, - сказала она, наконец найдя слова. – Что-то случилось?

Я села и свесила ноги на край кровати, жестом показывая ей занять место. Жутко себя чувствовала в этот момент, ее проблемы намного серьезнее, чем мои, и я хотела быть сильнее ради нее, чем она когда-то была ради меня.

- Привет, - кивнув, ответила ей. – Все в порядке. У меня просто был небольшой бой с моим гардеробом, - я выдавила улыбку, пытаясь поднять настроение, но это не помогло прорваться через ее боль. Она села рядом со мной, но сидела неподвижно, глядя на потолок. – Итак, Зои закончила со своей маленькой истерикой? Возможно, у нее уйдет несколько дней, чтобы прийти в себя, но ты знаешь, что на самом деле она не винит тебя за его ошибки, не так ли? Она просто молода и не думает, прежде чем что-то сказать.

Мама кивнула и сделала глубокий вдох, прежде чем посмотреть мне в глаза.

- Я знаю. Все дети проходят через этот этап.

Устраиваясь удобнее, я подняла бровь из любопытства.

– Какой этап?

Она грустно улыбнулась и положила руку под подбородок.

– Ненависть ко мне. Адрику было девять. Я сказала ему, что он слишком молод, чтобы бриться, и что у него еще нет волос. Он не разговаривал со мной целых два месяца, потому что сказал, что я не понимаю его потребности, как мальчика, - она слабо рассмеялась, вспоминая. – Не спрашивай. Он был довольно развит для девятилетнего ребенка. Когда тебе было пятнадцать. Я слишком волновалась по поводу вашего отца вместо того, чтобы утешать тебя и Зои. Ты даже не смотрела на меня в течение многих недель и…

- Я не ненавидела тебя, - вздохнула я, обрывая ее. Я не ненавижу ее. Я ненавижу себя и виню себя за то, что пошла на фейерверк с родителями вместо того, чтобы остаться и ждать его. – Я переживала трудное время и просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Даже если бы ты попыталась, я бы, наверное, в любом случае оттолкнула тебя. Адрик и Келлан, они оба ушли, - я встала и начала ходить по комнате. Ненавижу эту тему и пытаюсь избегать ее любой ценой. – Я никого больше не хотела.

Молчание, затем мы обе пытались заговорить снова, и тогда мама, наконец, сказала:

- Это раскололо мой мир на части. Это убило меня, но я никогда не показывала этого.

Это разбило мой мир на части, и все, чего я хотела, это убраться отсюда. Сбежать, как сделала это подростком, но не убежала, потому что я больше не подросток, и однажды мне нужно прекратить бежать.

Я отвернулась от нее и вытерла рукой пот, который начал выступать. Никогда не знала, что нужно сказать в такие моменты. Все, что могла сделать, это извиниться за причиненную боль, но я не могла забрать назад правду, которую чувствовала в своем сердце.

– Мне жаль. Я была молода, и эти мальчики всегда были рядом со мной. Я была приклеена к ним, и все в городе знали это, даже они, и им было все равно, потому что им хотелось быть рядом со мной, и теперь Келлан вернулся, - пропищала я, прикрывая рот и поворачиваясь лицом к стене. – Просто забудь. Понятно.

Мама подошла, сжала мое плечо и повернула меня к себе лицом.

– Что ты только что сказала?

Ее глаза расширились в ожидании ответа. Она всегда чувствовала, что Келлан знает об Адрике то, о чем не знали мы. Возможно, так или иначе, он был вовлечен в смерть Адрика. На мой взгляд, это просто смешно.

- Он вернулся? Ты говорила с ним? Он знает что-нибудь? Даже если знает, не скажет. Мы все знаем, что он лжец, обманщик…

- Не говори так о нем, - я отдернула плечо и посмотрела ей в глаза, тяжело дыша. Может быть, мой инстинкт защитить его такой же сильный, как и у него защищать меня. Я не знаю, но вдруг почувствовала, как будто могу снести эти стены и достать луну с неба. Ее слова чертовски ранили меня и стали разрушать мое сердце. Она не знала его. Она не знает его.