Я осмотрелась, чем бы прикрыться, когда краем глаза заметила гитару Келлана в углу. Мой желудок исполнил счастливый танец, просто вспоминая, как он выглядел с ней. Теперь не могла сдержаться, так хотела прикоснуться к ней. Почувствовать то, что чувствует он, когда держит ее.

Я подошла и взяла ее, провела рукой по ней, восхищаясь. Она такая красивая. Перекинула ремень через шею и взяла ее так, как держал миллион раз Адрик, или как Келлан несколько дней назад. Не переставая улыбаться, я закрыла глаза и представила Келлана, играющего и поющего в баре. Его выступление ошеломило меня. Его страсть поставила меня на колени.

Потерянная в своих мыслях, я почувствовала, как руки Келлана плотно обернулись вокруг меня, как его губы улыбались у моей шеи, а его твердое голое тело прижалось к моей спине.

- Черт… ты сексуальна, как ад, голая, держащая гитару. Что бы я ни отдал, чтобы видеть это каждый день, - потянулся и провел пальцами по струнам, создавая звук. Это взволновало меня, и я снова возбудилась.

Я откинула голову, когда он начал играть какую-то знакомую мелодию, его пальцы нежно наигрывали на гитаре, со мной посередине. Это было так горячо. Мы оба голые, он, показывающий мне свои навыки, пока я держала гитару. Я никогда не представляла, что мне может так повезти.

- Я помню, на что была похожа игра в первый раз. Это было чертовски неприятно, что захотелось разбить эту чертову штуку, - он мягко рассмеялся и поцеловал меня в плечо. - Адрик удержал от этого, сказав мне, что я смогу сделать это, если вложу свое сердце. Потребовалось время, чтобы, наконец, получилось то, о чем он говорил, но, в конце концов, я это сделал.

- Ты красиво играешь, - призналась. – Красота твоей страсти украла мое дыхание, - повернула шею, и он поцеловал меня в губы, вздохнул и отстранился.

Я ощущала жар его тела, но его руки больше не держали меня. Его тело едва ли касалось моего. От этого я почувствовала холод внутри.

Он какое-то время молчал, потом заговорил.

– Ты помнишь эту гитару, Феникс?

- Нет, - задумалась я. – А должна?

Я не помню ее, кроме тех случаев, когда он играл на крыше и в баре, но, не думаю, что он это имел в виду.

Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание и через минуту выдохнул.

– Она принадлежала Адрику. После того, как он ушел, я отреставрировал ее. Позаботился о ней, потому что знал, как много она значит для него, - его голос был пронизан болью, я чувствовала это из его слов.

Одинокая слеза скатилась по моему лицу, но я даже не потрудилась вытереть ее. Услышав эти слова, я одновременно обрадовалась и загрустила. Келлан так много делал для Адрика на протяжении многих лет, но этот жест, безусловно, лучший. Они были неразлучны, как братья. Адрик любил его так же сильно, как любил меня, и эта еще одна причина, благодаря которой я верю, что Келлан ушел из лучших побуждений. Он бы никогда не причинил кому-то боль умышленно. Он никогда не был эгоистом, наоборот, всегда уступчивый.

- Не могу поверить в это. Я думала, она пропала, - тихо сказала ему. – Я волновалась и везде ее искала. Эта гитара была для него всем. Его линия жизни. Он ничего не хотел сильнее, чем восстановить ее, - уставилась на гитару, и еще больше слез потекло по щекам. – Ты всегда был так добр к нему. Он так сильно тебя любил. Ади всегда говорил мне об этом. Ты был братом, которого у него никогда не было.

Он протянул руку и взял гитару, благополучно стягивая ее через мою голову. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, а он смотрел в потолок. Его челюсть была сжата, словно пытался сдержать слезы. От этой мысли мне захотелось протянуть руку и обнять его, чтобы утешить.

– Почему бы тебе не пойти и не принять душ, немного расслабиться, а я приготовлю тебе ужин, когда ты закончишь.

Он открыл глаза и мое сердце разбилось. Я видела и чувствовала его боль, словно она моя собственная.

- Хорошо. Спасибо тебе, Келлан. За все.

Я хотела, чтобы он знал, что все, что сделал, изменило жизнь Адрика. Он никогда не сделал бы ничего плохого в глазах Ади.