Теперь на переговорах, она всегда сидела рядом, и все знали, что она его женщина. И думать, что Мохов об этом кому-то отчитался, было даже смешно – одного его взгляда достаточно. И это нравилось, не положение любовницы, нет, нравилось то, как он себя ведёт и как заставляет вести себя остальных. Теперь вряд ли кто-то решится на пошлый комплимент или подобное высказывание. И, действительно, никто не решался. Мохов ввёл её в круг свои друзей, давал всё, что только мог дать… своей любовнице. Она была любовницей, не больше и Настю это устраивало. Она ещё не забыла домашние хлопоты у плиты и стиральной машины. Конечно, для Мохова делать это было бы намного приятнее, но всё же... Он не предлагал ничего большего, и жили они раздельно, ночевал иногда у неё, ужинали чаще вместе. И дело было вовсе не в том, что встречаются они всего ничего, нет, он не собирался впускать Настю в свою жизнь, и это было неприятно.  Егор никогда не рассказывал о себе, своих интересах. Было ясно, что он слишком занят своей работой, но сказать, что это не всесторонне развитый человек, было нельзя. Он никогда не ухаживал, в плане цветов и подарков, ему было проще дать денег и отправить Настю в магазин. С одной стороны, для неё это было знакомо – Стас предложил что-то подобное, но разница была в том, что Егор её мужчина, и тратить его деньги было одно удовольствие. Рядом с ней он становился ручным и домашним, был на её территории и подчинялся её правилам, но отыгрывался на работе, где продолжал оставаться начальником. И это наверно мешало…

 -- Егор, я хотела с тобой поговорить. – Старательно подбирала слова Настя.

 -- Давай.

 Он сидел за компьютером и просматривал какие-то документы. Не самый удобный момент, но во время секса об этом точно не скажешь. А он или работал…или работал в постели.

 -- Ты не считаешь, что мне нужно сменить работу?

 -- Не знаю, может быть, а ты как думаешь? – Сказал на автомате, потому что когда смысл до него дошёл, внимательно посмотрел на Настю, приподнял бровь и даже голову склонил, ожидая продолжения. – Это ещё что за новости?

 -- Как-то глупо получается, мы с тобой спим, а на работе… ты мой начальник… я не уважаю служебные романы. – Настя говорила неуверенно, она всегда так говорила под пристальным взглядом Егора. Его мнение всегда было правильным.

 -- Моя воля – ты бы вообще не работала. Просто выхода другого не было, оставить тебя одну в том городе я не мог.

 -- Я смотрела объявления… но может, ты мне что-то подскажешь.

 Настя говорила и видела, как меняется у Егора выражение лица: взгляд темнеет, улыбка исчезла, кажется, ещё пара фраз и нецензурная брань пойдёт.

 -- Подскажу. Домработницей ко мне пойдёшь! – Он нахмурился.

 -- Понятно.

 -- Что?

 -- Что больше ни на что не гожусь.

 -- Ну, ну.

 Егор подошёл ближе и стал напротив. Она уже успела обидеться на его слова и продолжения не хотела, но отвернуться и уйти не решилась.

-- Я тебя никуда не отпущу только потому, что не хочу, чтобы кто-либо смотрел на твою задницу. И чувствовал то же самое, что чувствую я, когда смотрю на неё. Я жутко ревнив. Ты это ещё не поняла?

 Егор улыбнулся, взял за руку и поймал взгляд, заставляя улыбаться в ответ. Конечно, эти слова было слушать приятно, но сути вопроса они не решали. Егор был собственником и даже не скрывал этого. Настя за ним была как за стеной и стена эта отгородила её ото всех: и от врагов и от друзей. Он не запирал её дома, пряча от всего мира, а даже наоборот: ему нравились завистливые взгляды друзей и партнёров, которые слюной истекали, ему нравилось, что Настя не давала им ни малейшей надежды на взаимность, даже не флиртовала, только на него смотрела. Конечно, вряд ли кто-нибудь решился бы увести его женщину, но чем чёрт не шутит! Рядом с ним Настя сияла, а без него нет, и такая её реакция говорила сама за себя. Был только один нерешённый вопрос, который не давал покоя – Стас. Он занимал определённую нишу в жизни Насти, и объяснить такую позицию Егор не мог, а спрашивать уже устал: ответ один – он друг. Он по собственному опыту знал, как трудно расстаться с девушкой друзьями, а зная Стаса, это настораживало вдвойне. Ответ напрашивался сам собой – между ними всё ещё что-то есть.