-- Не задел? Егор, ты в своём уме?! – Настя руки его оттолкнула, с кресла вскочила, хотела уйти от обиды. Надо же было влюбиться в этого твердолобого! – Ты… ты растоптал меня, понимаешь! Ты растоптал все мои чувства, а теперь говоришь, что мне всё равно?!

 Обида вернулась, в груди жгло огнём, щёки вспыхнули краской, а он смотрит и словно не понимает.

 -- Я любимая женщина, да? А как это? Как это, по-твоему, должно проявляться, а? Может, ты меня ценишь, может, ты мне доверяешь, может, ты делаешь для меня что-то особенное? Как? Или, если ты меня ревнуешь и… и деньги свои позволяешь тратить, то это повод почувствовать твою любовь? – Не могла его взгляд терпеть и на секунду отвернулась, чтобы сил набраться. – Да ты просто пользуешься мной как вещью, тебе это удобно, что я твоя собственность. Как кресло в твоём кабинете, на котором никто больше не имеет права сидеть, как твой компьютер, к которому никто не смеет прикасаться. Просто вещь! А когда я тебе надоела – ты снова пришёл к ней.

 -- Малыш, всё не так.

 -- А как?! Ты дал мне работу, квартиру, спишь со мной. Вот только я о тебе ничего не знаю. Ты о себе никогда не рассказываешь. Ты даже в свою квартиру никогда бы меня не пригласил, если бы не случай. Отгородился от меня стеной, и при этом говоришь, что я на что-то имею право, положение обязывает. А какие у меня права – исполнять твои желания?

 Настя вошла во вкус, возмущение, которое долго копилось, только набирало обороты, она не думала, что когда-нибудь посмеет выставить подобные претензии, но это его заявление, про любимую женщину, из себя вывело. А Егор принимал всё молча, словно и не о нём она говорит, смотрел, внимательно слушал, но даже возразить не пытался. А когда поток глупостей всё же прервался, резко подошёл, за лицо обеими руками обнял и в глаза посмотрел.

 -- Ты ведь знаешь, что всё не так. Знаешь! Почему тогда это говоришь?

 -- Потому что это так.

 -- Настя! Ты из-за этого сейчас ревела? Из-за этих глупостей?

 -- Это мои чувства… хотя для тебя всё глупости. Ты прав.

 Невероятная усталость вдруг разошлась по всему телу, и если бы Егор не держал, то так бы и опала на пол. Руки опустились, терпеть его взгляд стало невыносимо.

 -- У меня с ней ничего нет. Ты слышишь?

 -- Я знаю.

 -- А что тогда?

 -- Она всё равно рядом. Она знает о тебе всё, а для меня ты так и остался чужим человеком, начальником… с которым я сплю.

 Тут и у него руки опустились, он сам свет выключил и в постель лёг. Долго думал над этими словами, ворочался с боку на бок, а Настя отвернулась и спокойно уснула, от нервов, от усталости, от того, что наговорила лишнего. Спала неспокойно, а когда проснулась – Егора рядом не было.

Терять Настю Мохов не хотел, поэтому решил наладить отношения и на выходные съездить в Европу, а заодно и провести давно запланированную встречу с партнёром и, по совместительству, давним другом. Настя была в восторге сначала от предложения, а затем и от увиденного. К последнему разговору они не возвращались, но оба понимали, что эта поездка – шаг навстречу друг другу. Номера в отеле взяли разные, на всякий случай, но спали вместе, и это устраивало обоих. Это был не очень большой, но красивейший уголок мира – город Мальчезине. Он не на слуху у обычных туристов, которые предпочитают большие известные города Италии, скорее, относится к аристократическим курортам. Город расположился на берегу озера, по которому то и дело курсируют прогулочные катера, вид открывался просто потрясающий, и каково было удивление Насти, когда их пригласили не просто в кафе или в личный особняк, а именно на яхту. Явно, человек, к которому они приехали, знал, как поразить воображение и добиться того, чтобы ему завидовали белой завистью. Яхты прежде Насте видеть не приходилось, поэтому это чудо морского транспорта показалось настоящим лайнером. Она навсегда влюбилась в водные прогулки и поняла, где хочет жить.

 -- Егор – это просто потрясающе!

 Даже как-то по-детски восхищалась она, когда взобралась на палубу. Мохов лишь ухмылялся, конечно, его вряд ли можно чем-то удивить, но реакция Насти ему нравилась точно. Она вцепилась в бортики яхты и нависла над голубой водой, которая, лаская слух, билась о судно.