Егору нравились эти безуспешные попытки вырваться, он улыбался и периодически срывал с красных припухших губ горячие поцелуи. Из объятий не отпускал, прижимал к себе всё сильнее, потом схватил в охапку и в спальню отнёс. На кровать небрежно бросил, а сам остался стоять, показывая превосходство и, возможно, ожидая ответной реакции. Настя не шевелилась, и он приблизился, стал на кровать коленями, руки упирались в матрац у её головы, склонился над лицом. Медлил, игра взглядов затянулась, а когда приблизился, чтобы поцеловать, Настя отвернулась. Поток горячего воздуха, со смешком врезались в шею. Конечно, Егор не собирался её насиловать. Он знал, чего она хочет, когда после каждого движения её тело становилось податливым, и дрожало от его прикосновений. Такую дрожь ни с чем не спутать – это желание. Просто она начать не решалась, не могла забыть о реальности. Не могла просто расслабиться и получить удовольствие.

 -- Что-то не так? – Егор решил поговорить, другого выхода не видел. Откатился в сторону, смотрел в потолок.

 -- А что так? – Смотреть на него Настя не решалась.

 -- Взрослая девочка, с взрослым мальчиком. Всё хорошо.

 -- Со слишком взрослым мальчиком…

 -- Тебя мой возраст смущает, так ты не бойся, тебе понравиться. – Егор провёл рукой по волосам, едва касаясь лица, взял за подбородок и повернул к себе. – Или что-то ещё?

 -- Я не знаю…

 -- Кажется, я дал тебе достаточно времени, чтобы подумать.

 -- Я не понимаю, что тебе от меня нужно. Просто секс?

 -- А что ещё ты хочешь мне предложить?

 -- Ничего…

 -- И я о том же. Я тебе предлагаю, а ты молчишь. Я тебя прошу, а ты молчишь. Что мне сделать, чтобы ты просто подумала… просто дала ответ.

 -- Зачем всё так сложно?

 Наконец смогла в глаза посмотреть. Егор вёл себя так умиротворённо, что, казалось бы, и не он это, а кто-то другой, совсем простой и давно знакомый. Стало легче говорить.

  -- В смысле?

 -- Ну, зачем всё это? – Обвела рукой комнату. – Квартира, Москва. Работа. Ведь мог же сделать и по-другому.

 -- Мог.

 -- Тогда почему?

 Наверно Насте было важно услышать то, что он скажет. Она вовсе не ждала признаний в любви или чего-то подобного, не тот это человек, но хоть какой-то более-менее логический ответ был необходим.

 -- Как тебе сказать… -- Задумался Егор, даже улыбнулся своим мыслям, а потом его взгляд стал предельно сосредоточенным. – Я не люблю есть половину яблока. Целое хочу. И об этом я тебе уже говорил, сегодня.

 -- То есть, я для тебя яблоко?

 -- Ну, хочешь – будешь персиком.

 -- Нет, лучше тогда уж яблоко.

 Егор смотрел на Настю, видел, как меняется выражение её лица и не смог сдержать смеха: она явно думала, какие ассоциации возникают, если сравнивать с персиком. И, судя по тому, как скривилась, ассоциации были не те.

 -- Ты всё ещё сомневаешься?

 -- Я всё равно не могу…

 -- Тогда давай скажу проще, -- его губы скользнули по подбородку, язык коснулся мочки уха и Настя вздрогнула, -- я тебя хочу и ты будешь моей.

 Поцелуй был неспешный, короткий, но с дыханием уже было не справиться.

  -- Просто расслабься, я всё сделаю сам. – Он горячо поцеловал, дотрагиваясь языком до её языка, не спешил, не принуждал. – Тебе ведь нравится, когда я тебя целую… -- Егор замер, он хотел услышать ответ. Горячо дышал, упираясь носом в её щёку.

 -- А если я не могу… расслабиться. – Посмотрела в его глаза и успокоилась, они внушали доверие, говорили: он знает, что делает… и тело ослабло, размякло и подалось вперёд.

 С одеждой Егор справился быстро, понимал смущение Насти и, хоть и улыбался этому, тело разглядывать не стал. Она старалась поддаться, решений не принимала, шумно дышала в перерывах между поцелуями. Но когда Егор опустился к животу, раздвинул ноги и наклонился вперёд, вдруг запаниковала, и зажалась, останавливая его порыв.

 -- Не хочешь?

 Настя лишь испугано посмотрела в ответ.

 -- Стесняшка ты моя…

 Он вернулся к губам, решив больше не шокировать и без того взволнованную девушку. Его движения были уверенными и смелыми, он остановился на секунду, чтобы ещё раз убедиться, что Настя на всё согласна, в глаза посмотрел и вошёл резко, взгляд не отпуская. Стон на выдохе его вдохновил, и он улыбнулся, успокоил этой улыбкой и больше не заморачивался: Настя была не против.