Неожиданно в дверь постучали. Странно было даже то, что в неё постучали, а уж то, что после этого стука никто так и не вошёл, просто повергло в шок. Никто из своих такой скромностью не отличался, поэтому вариант, что это кто-то посторонний, напрашивался сам собой. Настя, разгневанная тем, что её заставляют подниматься, даже брови нахмурила, чтобы поразить непрошенного гостя своим возмущением. Открыла дверь и улыбнулась: на пороге стоял Стас, он был с цветами и фруктами. Стало как-то неловко. Неловко за всё: за внешний вид, за то, что обижалась на него, за то, что не ждала, хотя должна была догадаться, что приедет.

 -- Привет. Впустишь? – С виноватой улыбкой вошёл он, немного потоптался на пороге.

 -- Привет.

 -- Я вижу, ты прочно окопалась в своей берлоге. – Стас махнул рукой на не заправленную кровать и тут же Настю обнял, прижался губами к макушке, не давая отойти. – Я скучал.

 -- Я так и поняла.

 -- Действительно не разговариваешь? – Посмотрел Стас с недоверием.

 -- Мне даже дышать больно.

 -- А целоваться?

  Хотела засмеяться, честно, но лишь больше раскашлялась.

 -- Не знаю, никто не рискнул.

 Было заметно, что она шепчет, превозмогая боль, но разговаривать хотелось, по крайней мере, для того, чтобы выяснить, куда же Стас пропал. На душе снова стало тепло и приятно: она не одна. После неловкого приветствия вроде освоились, и Настя заняла вакантное место под тёплым одеялом, Стас же по-свойски присел рядом с ней на кровати, заботливо поправил одеяло, немного посмеивался над нелепым болезненным видом, но быстро свои усмешки прекратил.

 -- Тебя давно не было. Загулял?

 -- Что? Я на работе был. Срочная командировка. – Будто бы оправдывался он.

 -- На работе? – Настя даже бровь вздёрнула от удивления.

 -- Ты сейчас так спросила, словно в принципе удивилась тому, что я могу работать.

 Стас даже улыбнулся от неловкости своего предположения, но Настя спрятала взгляд и немного покраснела.

 -- Извини, конечно, но я действительно не думала, что ты работаешь.

 Стас подавил в себе смешок. Теперь пора было удивляться ему.

 -- И как, интересно, по твоему мнению, я жил всё это время? Или я похож на альфонса?

 -- Не знаю, я об этом не задумывалась… Ты мне казался обычным прожигателем жизни, питаясь за родительский счёт.

 -- Да, верно говорят – в диалоге рождается истина. Даже не знаю, что тебе и сказать… Не думал, что создаю подобное впечатление.

 -- Я не хотела тебя обидеть. И ты так не выглядишь. Просто… просто я так подумала и больше к этому вопросу не возвращалась.

 -- Да я не обижаюсь. Я удивлён. Давай договоримся так: ты выздоравливаешь и идёшь смотреть, где я работаю. Хорошо? Мне так будет проще, честно.

 -- Договорились. – Настя оживилась, улыбнулась и, наверно, даже планы на этот счёт возникли. – А как я тебя найду?

 -- Держи визитку. – Стас достал свой массивный бумажник. Раньше Настя не обращала на него внимания, а теперь он просто бросался в глаза. – Здесь есть адрес. На входе покажешь, тебе объяснят, куда идти.

 Стас прошёлся по комнате, осмотрелся, застыл перед стеной, увешенной дипломами и наградами. Ненадолго задумался, постоял, держа руки в карманах, оглянулся на Настю, забавно улыбнулся и подмигнул, заметив к себе интерес, затем всё же решился и спросил:

 -- Ты наверно очень любишь детей?

 Стас вернулся к её кровати, а в глазах смех, с которым тот отчаянно боролся.

 -- С чего ты взял? – Настя даже не сразу уловила его мысль, которая, скорее, была подколкой, чем просто вопросом.

 -- Судя по тому, что я вижу, ты должна быть неплохим специалистом и зарабатывать большие деньги. – Он снова посмотрел на стену славы, затем резко повернулся и посмотрел в глаза. – Вот я и предположил, что ты очень любишь детей.

 Конечно, Стас знал, что это не так, но причину такого выбора профессии сам объяснить не мог, а Настя и вовсе опешила от подобного предположения, затем, правда, подобралась и всё же решила пояснить.

 -- Всё не совсем так.

 -- Угу. – Дразнил он. – Или совсем не так.

 -- Понимаешь, так получилось… -- Настя вспыхнула и стало жарко, но Стас взгляд не отводил, ему даже стало интересно, что вызвало такую странную реакцию на вполне невинный вопрос.