— Даже если я скажу, что это очень обидело бы меня? — Его подбородок напрягся. — Рассматривай браслет всего лишь как реквизит, Кэролайн. Что ты с ним сделаешь потом… меня не касается.

— Верну тебе, — с отчаянием в голосе произнесла Кэрри. — И кольцо. Все.

— Нет, спасибо. — В его глазах промелькнула улыбка, немного согревшая сердце Кэрри. — Мне все это ни к чему.

— Я… я пойду возьму плащ.

И когда она, склонив голову, надевала мягкий бархатный капюшон, зеркало убедило ее, что бледность больше не проблема. Щеки Кэрри горели огнем.

Вестибюль отеля был переполнен мужчинами в вечерних костюмах и женщинами в потрясающих платьях. Очевидно, все они собрались на представление «Аиды» под открытым небом. Но Майкл шел, не задерживаясь, несмотря на несколько попыток завязать с ним разговор. Он помог Кэрри сесть в ожидавшую их машину, и шофер тут же тронул с места.

— Это далеко? — спросила она, когда они достигли окраин города, где в заброшенных карьерах, откуда добывали камни для пирамид, разместился рынок с огромным количеством глиняной посуды, лежавшей рядами и поблескивавшей в лучах заходящего солнца.

— Ты скоро увидишь пирамиды, — пообещал Майкл и оказался прав.

Солнце уже склонилось к самому горизонту, когда машина наконец остановилась. Майкл О’Берри помог жене выйти и повел ее по бесплодной каменистой земле к краю песчаной гряды.

Внизу, в долине Гизы, стояли три огромные пирамиды, окруженные развалинами меньших гробниц. Тени удлинились до бесконечности, и огненный шар, медленно опускавшийся там, где начиналась пустыня, казалось, воспламенил небо. Песок на мгновение вспыхнул багрянцем, а затем все кончилось, и только розовые блики окрашивали надвигающиеся сумерки. В потемневшем небе зажглась первая звезда.

— О, как они великолепны! — тихо выдохнула Кэрри, и Майкл, словно разделяя чувства жены, нежно сжал ее пальцы. — Невероятно! — сказала она, переведя дыхание. — Спасибо тебе.

Майкл словно не слышал ее слов, и прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он пошевелился и обернулся к Кэрри.

— Очевидно, простых извинений за то, что я сказал сегодня днем, недостаточно, — холодновато произнес Майкл. — Ну а это стоит того, чтобы простить меня.

Кэрри задохнулась. Майкл О’Берри ничего не делал наполовину. Днем он истерзал ее сердце, а сейчас довел до слез умиления одним ошеломляющим жестом. Это нечестно. Она перевела взгляд с настойчиво изучавших ее глаз на темнеющие пирамиды. Куда угодно — лишь бы Майкл не смог догадаться, как она беззащитна, как заблудилось ее сердце и не может найти нужной дороги.

— Обычного «сожалею» вполне хватило бы, Майкл. Если ты это имел в виду. Лучше пойдем, а то пропустим начало спектакля. — И Кэрри побежала к машине, чтобы он не увидел слезы, заструившиеся по ее щекам.

После спектакля, который произвел на Кэрри ошеломляющее впечатление, Майкл повел ее в небольшой ресторанчик, расположенный высоко на цитадели, — подальше от оперной публики.

— Я и не предполагала, что выполнение условий пари потребует от тебя стольких хлопот, — сказала Кэрри, пытаясь разрядить обстановку, когда им принесли традиционный набор горячих и холодных блюд.

— Мне бы не хотелось, чтобы Гарри сообщили, будто я не выполняю своих обещаний. Это единственное место, где дают «Аиду» в ближайшие несколько месяцев.

— Я не собираюсь встречаться с Гарри в обозримом будущем.

— Тебе придется с ним сталкиваться, — начал он, — если Лесли… — Майкл остановился, заметив, как напряглось ее лицо при упоминании этого имени. — Ладно, оставим обсуждение этого вопроса, чтобы не испортить впечатления от великолепной еды, — предложил он. — Почему ты не говоришь, как тебе понравилась опера?

Но Кэрри была немногословна. Когда им подали сочное мясо барашка, приправленное пряностями, с лимонами и оливками, именно Майкл принял на себя несвойственную ему обязанность развлекать ее пикантными историями из жизни оперных див.

Наконец, невзирая на уверения Кэрри в том, что она уже не в состоянии больше есть, он попросил официанта принести восхитительный фруктовый салат, украшенный фисташками и кедровыми орехами и окропленный настоем из лепестков роз и апельсиновых цветов. Попробовав его, Кэрри завершила знакомство с арабской кухней.