— Неужели? — резко спросил он. — И как вы собираетесь это делать? Звоните по номеру, опубликованному в газете, и приятный мужской голос предлагает: «Приезжайте и посмотрите». И вы едете. Одна. Неизвестно куда. Я правильно понимаю?
В таком изложении ее поступок выглядел явным безрассудством.
— Но именно так все люди…
— Не все. Только наивные молодые девушки, у которых нет выбора. Вряд ли ваш отец был столь настойчив… — Он смолк, видимо, слишком раздраженный, чтобы продолжать. — Вы хоть представляете себе, в каком районе Дублина хотели бы жить?
— Нет. Мне просто нужно что-то на время, пока я не найду работу…
— Но ведь у вас есть временное пристанище. Насколько я знаю.
Кэрри пропустила его слова мимо ушей.
— …А потом я что-нибудь куплю, — закончила она начатую фразу.
— Купите? — Кэрри явно удивила его. — Не многого ли вы хотите? Или это ваша цена за то, чтобы оставить Джулию и Тома в покое?
Кэрри в недоумении уставилась на Майкла. Каким же монстром изобразила ее Джулия! Она откинула голову назад, глядя сквозь ветровое стекло и оставив все попытки доказать ему, что она была… кем? «Я приличная девушка, приличная», — вертелись у нее в голове жалобные причитания Элизы Дулитл. Нет! Если тебя вынуждают говорить это, твои слова ничего не значат. Ее ничуть не волнует, что думает о ней Майкл О’Берри.
— Отцу понадобится каждый фунт, чтобы выполнять свои новые… обязанности. У меня есть немного собственных денег.
— Достаточно, чтобы купить квартиру? — настаивал Майкл.
Если она будет не слишком шикарной, подумала Кэрри. Но это его не касалось.
— А каков ваш счет в банке, Майкл? — поинтересовалась она, глядя на него горящими от негодования голубыми глазами. — Скажите, сколько стоите вы, и я отвечу любезностью на любезность.
Майкл задумчиво посмотрел на Кэрри.
— Самое время покупать квартиру, когда нет работы, — заметил он.
— Уверяю вас, работу я найду.
— В самом деле? — Настойчивый взгляд серых глаз вновь остановился на Кэрри. — Хотелось бы знать, какого рода.
А действительно — какого? Нельзя сказать, чтобы она лодырничала последние пять лет. Кэрри прекрасно готовила, умела печатать на машинке, была толковым бухгалтером, безупречно вела дела своего отца и являлась казначеем местной благотворительной организации.
— Я что-нибудь придумаю. Не такая уж я неумеха.
— Хотите маленькое пари?
— Почему же маленькое? Какое вам будет угодно, — решительно предложила она.
— Но вы должны найти настоящую работу, — предупредил Майкл. — Меня не устроит, если вы станете подавать гамбургеры в придорожных закусочных. Только работа, которая даст средства к существованию и откроет перспективы на будущее.
— Не слишком ли много вы требуете?
— А что? Вас пугают трудности?
— Конечно нет.
Видимо, удовлетворенный, он улыбнулся. Ей, однако, спокойнее от этого не стало.
— Тогда нам осталось договориться о том, на что мы спорим.
— Когда я устроюсь на работу, вы поведете меня на «Аиду», — назвала она первую пришедшую ей на ум оперу.
— «Аиду» в нынешнем сезоне не дают.
Отлично, это и к лучшему: он попался!
— В таком случае, всегда можно отказаться от пари, — издевательски произнесла Кэрри.
Он глубоко вздохнул, словно пытаясь взять себя в руки.
— Нет. Я что-нибудь придумаю. Значит, «Аида»? А сейчас меня очень интересует, что сделаете для меня вы, если я выиграю? — Он бросил на нее мимолетный взгляд, и Кэрри почувствовала, как краска прилила к ее лицу.
Он, разумеется, не потребует?..
— Вы перестанете носить джинсы, — произнес Майкл, и его насмешливый вид подсказал: он отлично понял, что ее волновало.
— Это нечестно! — выпалила Кэрри, пытаясь оправдать румянец, заливший ее щеки. — Вы ведь носите джинсы.
— Это рабочая одежда. — Широкая улыбка неожиданно озарила его лицо. — В отличие от вас я не валялся все утро в постели.
Она сглотнула, жалея о том, что вообще начала перепалку — в этой игре ему не было равных.
— Я должна расстаться с ними навсегда? — поспешно спросила она.
— Не стану настаивать — только на время, которое вы проведете со мной.
Кэрри пожала плечами.
— В таком случае, это совсем нетрудно. Я не собираюсь задерживаться у вас надолго.