Дубов примостился за одной из первых парт, на педсоветах и планёрках обычно пустовавших. Светлана хорошо видела его аккуратно стриженый затылок, ухо и часть щеки. Она забыла о поурочном планировании, о полезной информации, всегда поступавшей в первый час педсовета. Непонятная задумчивость напала. Рассматривала светло-серый джемпер, ослепительно белый воротничок рубашки Павла Николаевича, русые прядки на затылке. Странные мысли приходили ей в голову, сменяясь другими, такими же странными и рассеянными. Почему он в джемпере? Галстук, вроде, был. Или нет? Был, синий, в косую полосочку. Всё равно, в строгом костюме значительно лучше. А может, у него нет строгого костюма. Или он не захотел выглядеть слишком официально. Он, конечно, очень интересен, но в костюме, наверное, совершенно неотразим. Только фамилия подкачала. Ду-бов. Ну, что такое Дубов? Коротко, тяжело, грубо. Малькова когда-то утверждала, будто имя воздействует на своего носителя, привносит определённые черты и качества в характер. Бред, разумеется. А вдруг? Вдруг и фамилия отражается на человеке? Ду-бов. Нечто тупое, упёртое, непробиваемое. С другой стороны - крепкое, качественное, надёжное. Или всё-таки тупое? В самом деле, не может такого быть, чтобы один человек был хорош кругом. Совершенство недостижимо. Глуп, вероятно. Или урод моральный.

Эти странные, рассеянные мысли медленно притекали и столь же медленно утекали, особо не задерживаясь, не концентрируя на себе внимание.

- Ты, Аркадьевна, тормознутая какая-то сегодня, - по обыкновению грубовато заметила ей Люська, когда они спустя четверть часа после окончания педсовета разбирали в библиотеке новую литературу, специально отложенную для них библиотекаршей Верой Алексеевной. - Уж не влюбилась ли в этого красавчика? С первого взгляда, а?

Светлана кинула на Панкратову непонимающий взгляд, потом спохватилась, сосредоточилась.

- Я, как ты любишь выражаться, по жизни тормознутая. Меня всегда в этом упрекали.

- Но сегодня особенно, - хмыкнула Люська и потянулась за очередной брошюрой. - Между прочим, не удивляюсь. Мужик - картинка. А если у него в голове ещё нормальный мозговой трест…

- Сама не теряйся, - улыбнулась Светлана, вспомнив нечаянно горячий шёпот Люськи, адресованный Галине Ивановне.

- Не-е-е… - вздохнула Люська - Мне не светит. С моими-то данными. Ты Золочевского помнишь?

Ха, ещё бы Светлана могла забыть его, свой самый первый сюрприз на педагогическом поприще. Она заулыбалась уже во весь рот.

- Такого забудешь! Под гипнозом не получится.

- Ну, так вот он всегда утверждал, что я похожа на олимпийского мишку.

Люськина улыбка получилась гораздо шире, чем у Светланы. Панкратова была высока и производила впечатление могучести. Скала, монумент. Но и от олимпийского мишки в ней что-то просматривалось. Верно Золочевский подметил.

- У тебя шансов больше, - Люська сгребла кучу книжек, сформировала изрядную стопу, глазами показала Светлане дальнейшие действия. Светлана послушно вытянула руки и приняла книжную стопку. Вздохнула с напряжением:

- Нет. Он на Танечку Шергунову заглядываться начнёт. Увидишь. Даже у Галины Ивановны шансов больше, чем у меня.

- А ей что надо? Не пойму, - нахмурилась Люська, взяла подмышку несколько книг и пошла к двери, кивком приглашая Светлану следовать за собой. - Это точно, что Галька влюбилась. Она раньше всех его увидела. Документы оформляла, наверное, вместо Лёвы. Уж раза три до педсовета видела его, как пить дать.