- А я разве журюсь? - удивилась Светлана. - У меня теперь другие заботы. Мне вон к родительскому собранию готовиться надо, к педсовету, Рябцева с Ковалёвым срочно мирить. На майские праздники на дачу с отцом сгонять, порядок там навести.

- А мать дома оставите?

- Мама, Люль, на глазах угасает. У неё сил доехать нет. И на даче… Там ведь вкалывать надо. Куда ей вкалывать? Она с нового года не помнит, как картошку варить. Веник больше трёх минут в руках удержать не может.

- Значит, пылесос купи, сама готовить учись.

- Есть пылесос. Про веник я так… для иллюстрации. А готовить учусь. Мне деваться некуда.

*

- Светлана Аркадьевна! Я вас искал на праздники. Где вы пропадали?

- Уезжала из Москвы, Витя.

- Далеко? - Рябцев пытливо всматривался в лицо Светланы, сорока любопытная.

- Пять часов езды на перекладных, - не желая уточнять детали, сказала она.

- Далеко, - констатировал Витька. Руки по устоявшейся дурной привычке держал в карманах. Морщил нос, отчего веснушки казались живыми, смешно шевелящимися золотыми букашками.

- Вы мне во как были нужны. А вас не было.

- Для чего нужна? - заинтересовалась Светлана.

- Ольга Александровна разрешила Павлику на улице дольше гулять. На горку разрешила ходить, за дом. Если со мной. А я беспокоюсь. Конечно, нормальному пацану стыдно возле подъезда на лавочке на лавочке зависать. Надо местность… это… осваивать. Во. Но вдруг у Павлика обморок случится или ещё чего? Я ж его обратно один не дотащу. Помощники нужны.

- Видишь ли, друг мой, Витя, у меня далеко не каждый день есть возможность…

- Да я не про вас говорю, - нетерпеливо перебил Рябцев. - Хотя с вами тоже ничего. Конкретно… Мне бы ещё какого пацана типа Ковалёва.

- Ковалёв отказал тебе в помощи? - сделала недоверчивое лицо Светлана.

- Не… Я его пока не просил.

- Ну так попроси. Когда он тебе отказывал?

- Там… это… - Витька отвернул свой курносый нос в сторону, сдвинул белёсые короткие бровки. - Короче… не могу я…

- Почему? - продолжала разыгрывать притворное недоумение Светлана.

- Мы это… не разговариваем, - дёрнул головой Витька

- Ты же мне сказал, вы помирились.

Рябцев виновато моргал, пыхтел потихоньку. Догадаться, в чём дело, было не трудно. Павлик Павликом, но существовал один крайне весомый фактор. Витька и не подозревал о полной осведомлённости Светланы Аркадьевны в некоторых вопросах. В частности, касающихся лично Витьки. Футбольная команда на базе восьмого “Б” стала свершившимся фактом. Увы, Рябцева, отличного футболиста, в ней пока не наблюдалось. Не окажись он в стороне от Ковалёва, от других мальчишек, тогда о-го-го! Гордость мешала Витьке пойти на поклон, попроситься в команду. Если бы только одному Николаю Николаевичу, а то ведь надо прежде всего команде кланяться. Кланяться Витька не собирался ни за какие коврижки. Унижаться, ещё чего! Ему особое приглашение требовалось. Вот и придумал сначала Ковалёва вернуть, потом спокойно дождаться от него приглашения. Для возвращения Ковалёва он решил поделиться с Шуриком своим секретом, припахать его к шефству над Павликом. Эту хитрую пацанскую комбинацию совсем недавно Люля расписала Светлане до тонкости. Сейчас Светлана получала истинное эстетическое наслаждение от точно выверенных педагогической стратегии и тактики.

- Так, я поняла, ты меня тогда обманул, с Шуриком не мирился. Чего ж ты хочешь теперь?

Великий комбинатор тяжко вздохнул:

- Поговорите с Шуркой.

- Поговорить с хануриком? - ехидно напомнила Светлана давний разговор. - Я должна вас помирить? Правильно понимаю?

- Ну, да… - теперь нос Витьки поехал к низу, стал виден упрямый хохолок на макушке. - Вы, конечно, не должны. Но ведь можете? Чего вам стоит?

- Могу. Но хочу ли? Вот в чём вопрос.

Рябцев встрепенулся, вытаращил глаза. Главное сейчас - не переиграть. Люля особо предупреждала.

- Вот вы как! - начал ощетиниваться Витька. - В доверие втирались, другом прикидывались, а сами…

Светлана не дала ему высказаться до конца и убежать с чувством несправедливости мира к конкретному пацану Витьку Рябцеву, перебила:

- Во-первых, ты торопишься с выводами. Торопливость ведёт к ошибкам. Во-вторых, не очень хорошо разбираешься в дружбе. В-третьих… - и замолчала.

- Что “в-третьих”? - зло поторопил Витька.