- Ну ни хрена себе! - повторил Витька. Позвонил в “скорую”, продиктовал адрес. И надолго замолчал, обдумывая что-то. Ковалёв участия в разговоре не принимал. Внимательно рассматривал ногти у себя на пальцах.

Светлана осталась наедине со своим страхом. Страх разрастался в геометрической прогрессии. У Николаева стали закатываться глаза. Кошмарная картина. Хорошо, скоро начали прибывать мальчики с вёдрами, тазами, банками. Куда они столько натащили? Было же сказано: в одном экземпляре. Она предпочла не отвлекаться на второстепенное, быстро давала указания. Мальчики заливали воду в банки, поочерёдно мешали соду и марганцовку. Светлана держала Николаева над тазом почти навесу, старалась задирать ему голову, постоянно стремящуюся вниз, к полу.

Когда “скорая” приехала, Николаев уже почти внятно бормотал, слабо отбиваясь от очередной банки с содовым раствором. Светлана была мокрой с головы до ног. Костюм в пятнах соды и марганцовки, в Серёжиной рвоте. От запахов её мутило.

Бодрые, грубовато-хамоватые врачи, в синих с оранжевым куртках, собирались делать промывание. Несли пластиковый колпак с длинным шлангом. Оценив обстановку, сказали Светлане:

- Вы всё сделали правильно. Медик?

Она отрицательно покачала головой. Выдавливать из себя слова сил не хватало. Пошла к дальнему ведру с неиспользованной водой. Чистила костюм, пока врачи осматривали Николаева, что-то ещё делали с ним. Видела, как Рябцев отвечал старшему из врачей, тот записывал ответы Витьки в листок.

Николаева повезли в больницу. Выволакивали из подвала на носилках, сам двигаться не мог. Ребята гурьбой шли следом. Светлана, надев пальто, прихватив сумку и мобильный, выходила последней.

“Скорая” уехала. Светлана вздохнула и отправилась домой, стараясь уйти незамеченной. Думала об испорченном в усмерть костюме. Воспитательную работу среди мальчиков непосредственно сейчас проводить была неспособна. Потом. Завтра. Завтра обязательно. Но не сейчас. Одна шла недолго. Услышала за спиной дружный топот ног. Обернулась. Её ученики маршировали за ней на некотором уважительном расстоянии.

- Вы это зачем? - удивилась она. - Шпионите?

- Не-а… - подал голос Ковалёв. Единственный из всех, он за целый вечер не проронил ни звука.

- Мы вас проводим малька. А то уже темнеет. Ещё прие… - он осёкся, быстро поправился, - привяжется козёл какой-нибудь.

- Какой козёл? - не поняла Светлана.

- Какой-нибудь. Отвязанный.

- Ох, Ковалёв, - Светлана покачала головой в надежде - Ковалёв догадается о невысказанном ею, как и она догадалась, что за слово он чуть не ляпнул.

- А что Ковалёв? Я четырнадцать лет Ковалёв. И вообще, Светлана Аркадьевна, зовите меня просто - Ильич.

Обрывок старого анекдота получился хорошей, к месту шуткой. Ковалёв, по свидетельству о рождении, значился Александром Ильичём. Светлана запомнила, потому как это отчество ранее ей не встречалось. Она рассмеялась словам Шурика и позволила мальчикам проводить себя до подъезда. Шли теперь все вместе. Мальчишки наперебой рассказывали разные случаи, махали руками. О Николаеве никто не заикнулся. Светлане показалось, они специально избегали опасной темы, специально старались вспоминать истории посмешнее. Отгораживались от собственного страха, от чувства вины.

У подъезда она с ними распрощалась. Поднималась по лестнице, пытаясь обдумывать своё поведение. Так ли действовала, как следовало? Опять услыхала за собой шаги. Кто-то бегом догонял её. Испугаться не успела, увидела Рябцева. Он остановился, перевёл дух и выпалил:

- Светлана Аркадьевна, я не хотел при пацанах… Вы не переживайте, вас не уволят. Про вас в школе ничего не узнают. Я врачу другие назвал…

- Что другие? - брови у Светланы медленно поползли вверх.

- Ну, имя там, фамилию с отчеством. Не ваши. Только вы и сами молчите, не проболтайтесь.

- Хорошо, Витя. Спасибо тебе.

- Вам спасибо, Светлана Аркадьевна.

Рябцев до ушей улыбался. Хорошо так, светло и доверчиво. Она начала улыбаться в ответ. На том и расстались.