Люська по традиции на педсовет опоздала. По традиции её появление сильно смахивало на антре ковёрного в цирке. Раньше в таких случаях Светлана злилась. Сейчас была рада Люське до безумия. Сразу замахала ей рукой, показала свободное место рядом. Люська направилась прямиком к ней. Впрочем, она уже не была для Светланы Люськой. Она стала Люлей. И именно Люля выдала ей, когда они после педсовета пили кофе у Панкратовой в кабинете:

- Выглядишь ты, Светка, офигенно. Поганец твой весь изъёрзался, дырку на штанах протёр. Но… не получится у вас ничего. Он уже молью битый. А тебе ещё любовь требуется.

Светлана кишками ощутила в её словах сермяжную правду. И не захотела признавать эту правду. Отмахнулась.

*

Сентябрь начался с переглядываний в учительской, в буфете, на дежурствах во время перемен. И она, и Павел Николаевич вели себя подобно школьникам, тайком поглядывающим друг на друга. Так не могло долго продолжаться. Надо было и работать. А как работать, если мысли бродят неизвестно где? Окончательно сбила с рабочего настроя свадьба Лёхи Скворцова. Подлила масла в огонь.

Была суббота. Стоял невероятно тёплый для середины осени день. Всё же невеста мёрзла. Лёха укутывал её в свой женильный траурного цвета пиджак. На костюме непременно чёрного цвета настоял папахен Скворцова, Алексей Иванович, личность малоприятная. Он бурундел и бурундел без остановки. Придирался то к одному, то к другому. Злобненько так, сквалыжно. Лёха уступал в мелочах, в главном держался крепко. Заслонял свою невесту от родителей. Крысился при любом намёке на возможную агрессию с их стороны. Рядом с невестой млел, улыбался с застенчивой радостью.

Лёхина мать, особа худая, нервная, желчная, выглядела умней супруга. Лёху своими высказываниями не доставала, гостям праздник не портила, оттягивалась за счёт Светланы. Бубнила, узкие губы поджимала, если что не по ней. С точки зрения Светланы, не по ней делалось абсолютно всё. Главный грех сына со снохой заключался в желании начать семейную жизнь подальше от ближайших родственников, без направляющей руки и подсказок, без жёсткого присмотра и контроля. Более мелких грехов набрался вагон с маленькой тележкой. Свадьба в кафе - очень дорого. К чему деньги транжирить? Родни у невесты целый муравейник. Зачем столько назвали? Фактически для них свадьбу справляют. Со стороны Скворцовых едва десяток гостей наберётся. Неужели плохо в домашних условиях свадьбу играть? В кафе не еда, не закуска - гадость одна полуфабрикатная в минимальном количестве. Невеста из себя невзрачная. Чересчур худенькая, маленькая. Рядом с красавцем-женихом натуральной карлой выглядит. Ножки, небось, кривенькие. Платье убогое. Никакого вкуса. Ума особого нет, зато шустрая. По сути, ещё не жена, а Лёшеньку в кулак зажала и вертит им бессовестно. Свёкру со свекровью почтения не оказывает. Со сватами не повезло - моты несусветные. Короче, ничего хорошего из этого брака получиться не может. И так далее, и тому подобное.

Светлана не сразу догадалась, что Лёха с Дроном специально её к Марии Трофимовне пристроили. В качестве громоотвода. Она вежливо слушала сквозьзубное шипение новоиспечённой свекрови. Жалкими глазами смотрела на Дрона и на Лёху. Лёха улучил минутку и серьёзно заявил ей:

- Терпи, Кравцова, ты мне жизнь спасаешь.

- Лёш, я не могу больше, - взмолилась Светлана.

- Я тридцать лет терпел, а ты один вечер потерпеть не способна.

- Лёша, соболезную. Но у меня твоей стойкости нет.

- Кравцова! Ты мне друг или не друг?!

- Друг, - уныло согласилась она.