— Возможно, они направлялись на работу. Не исключено, что предпочитали переодеваться и гримироваться дома, поскольку терпеть не могли артистическую уборную в «Попугае». — Часы на руке Гольдштейна слабо пискнули, и детектив поднялся со стула. — Мне пора, — сказал он и протянул руку, которую я пожал со словами благодарности.

— Был рад вам помочь, — произнёс он. — А если что-то понадобится, звоните, не стесняйтесь. Вы намерены побывать в Колдовском ущелье?

— Возможно. Впрочем, не знаю, что полезного смогу там увидеть.

Я по-прежнему не представлял, каким боком дело Габлер связано с пропажей детей, и укрепился во мнении, что Шоффлер предложил мне прокатиться в Вегас, чтобы я уехал из дома. Однако с Гольдштейном этими соображениями делиться не стал.

Тем не менее я был благодарен Шоффлеру. После того, как я прекратил бесконечные бдения, изучая списки, звоня по телефону или погружаясь в виртуальный мир, я увидел всю бессмысленность своих действий. Это было движение без цели. Какое-то «беличье колесо».

— Согласно евангелию от Рея, место преступления следует посещать обязательно. Заранее не известно, что оно может тебе сказать… — Гольдштейн взял со стола папки и, искоса взглянув на меня, добавил: — С другой стороны, не пытайтесь покорить Колдовское ущелье в городских ботинках. Возможно, вам даже стоит пригласить проводника. Места там, мягко говоря, неровные. Кроме того, в это время года туда следует отправляться с утра пораньше. Иначе вас спалит солнце.

* * *

Насчёт солнца Гольдштейн не ошибся. Машина раскалилась, и чтобы прикоснуться к баранке, мне пришлось открыть двери, врубить на полную мощность кондиционер с обдувателем и ждать добрых пять минут. Только сейчас я понял, почему аборигены так внимательно относятся к оконным ставням. Жар здесь, возможно, и сухой, но о здоровье заботиться все равно следует и лишняя защита от солнца не помешает. Проезжая мимо банка, я бросил взгляд на термометр: 41° по Цельсию.

Когда я вернулся к себе, в «Тропикане» работал какой-то болгарский акробат. Под редкие аплодисменты зрителей он стоял на одной руке на неустойчивой, сложенной из кирпичей колонне. Зрителей было — кот наплакал. Основная масса гостей и посетителей приехали к игровым автоматам и не смотрели в сторону артиста. Автоматы сверкали разноцветными огнями, сопровождая световую феерию звоном, гулом и грохотом.

Добравшись до своего номера, я извлёк сделанные в полиции записи и составил перечень предстоящих действий:

1. «Голубой попугай»/Риггинс.

2. Ягода (сожительница).

3. Патологоанатом Барри Чизуорт.

4. Колдовское ущелье.

Я решил действовать последовательно, в соответствии с указанными в списке номерами. Если мне повезёт, то с первыми тремя пунктами можно разделаться уже сегодня, чтобы двинуть в ущелье на следующий день с утра. Но особого оптимизма я не испытывал и, потянувшись к телефонной трубке, подумал, что поиски «по евангелию от Рея» мало чем отличаются от бега в пресловутом «беличьем колесе».

Две молодые женщины. Однояйцевые близнецы, облачённые в откровенные наряды. Одна из них зверски убита, другая расстреляна. Шоффлер, конечно, славится своей интуицией, но на сей раз он явно ошибается. Это дело не имеет ничего общего с пропажей моих детей. И не может иметь.

Глава 23

Хотя «Голубой попугай» располагался всего в паре кварталов от Стрип, он стоял на несколько ступеней ниже по сравнению с другими казино. Заведение поражало своим потрёпанным видом. Несколько перегоревших трубок на гигантском световом табло придавали неоновому попугаю забавный вид. Создавалось впечатление, что птица линяет.