* * *
Лиз принимала душ, когда позвонила Клэр Кароселла.
— Я отвечаю на ваш звонок, — деловито произнесла она. — Я работаю в Центре борьбы с детской эксплуатацией и розыска исчезнувших детей, моя коллега обо мне, кажется, упоминала…
— Да, она сказала, что вы позвоните.
— Здесь, в Центре, нам хорошо известно, — начала Клэр, — что многие родители не знают, как поступить в ситуации, подобной вашей… В таких случаях мы советуем, что делать.
— Да, — сказал я.
— Итак, начнём, как говорится, сначала, — продолжала она. — Средства массовой информации. Не сомневаюсь, что они уже разбили лагерь у вашего порога.
— Точно.
— Эти типы способны кого угодно свести с ума, — заявила Клэр, — но на самом деле они — ваши главные союзники. Вы с супругой должны как можно быстрее выйти в эфир и попросить вернуть детей.
— Моя жена… она…
— Не сомневаюсь, ей очень тяжело. Поверьте, я все знаю… Тем не менее, — выдержав короткую паузу, продолжила Клэр, — вы должны выйти на встречу. Это очеловечивает вас, и вы становитесь жертвой не только в глазах публики, но и похитителей. Многие из этих типов следят за развитием событий. Иногда они даже присоединяются к поискам жертвы.
— Полли Клаас, — назвал я имя девочки, похищенной в Калифорнии из своей спальни и позже найденной мёртвой.
Человек, больше всех других старавшийся найти девчушку, оказался сексуальным маньяком, имевшим судимости за пристрастие к маленьким девочкам. Этот подонок напечатал и распространил тысячи розыскных бюллетеней, и благодарный отец даже поставил его во главе фонда, финансировавшего поиски.
— Да, — согласилась Клэр Кароселла, — это всего лишь один пример, но…
— Но убийцей был не он, — продолжил я, припомнив детали дела. — Им оказался совсем другой парень.
— Похоже, вы не теряете времени даром. Трудитесь вовсю.
Я действительно потрудился. Проведя всего пару часов в Интернете, я узнал о похищенных детях гораздо больше, чем мне того хотелось. Например, то, что более половины из них были мертвы уже через три часа после исчезновения.
— Но ведь этим парням может смертельно надоесть вся эта информационная свистопляска, и они окончательно озвереют.
— Да, — вздохнула она, — это одна из негативных сторон широкой кампании. — Последовал очередной вздох. — Но поверьте, Алекс, выход в эфир имеет всё же значительно больше плюсов, нежели минусов. Всякого рода подсказки, сообщения по горячей линии, помощь волонтёров и многое другое становятся значительно интенсивнее после обращения родителей.
— Хм…
— Кампания в средствах массовой информации может по-настоящему помочь в расследовании. Бывает, что похитители не в силах устоять против соблазна позвонить родителям. И могут невольно навести полицию на след. Вроде пироманов, которые частенько приходят полюбоваться на пожар, который сами и устроили. Эти мерзавцы желают стать участниками спектакля.
— О'кей, — сказал я, — мы это сделаем.
— И ещё… говорите с журналистами так, как подсказывает вам ваше сердце. Не пытайтесь написать речь, чтобы потом её зачитать. Будет правильнее, если вы… если вы все скажете, как умеете. Чем больше эмоций, тем лучше.
— Да-да…
— Некоторые родители предпочитают выступать в студии, но для этого вы должны получить там эксклюзив… Решать вам. Это будет не так страшно, да и освещение значительно лучше. Однако другие репортёры могут на вас разозлиться.
— Хм…
— Кроме того, студийная передача может оказаться чересчур… сдержанной. Думаю, что лучше всего выступать с порога дома. Да, кстати, упоминая пропавших, говорите «Кевин и Шон», а не «мои сыновья» или «мои дети». Это очень важно.
— О'кей. Я понял.
Её последний совет оказался несколько обескураживающим.
— Думаю, что поступлю неправильно, если не скажу этого… — произнесла она.
— Что именно?
— Многие родители приглашают специалистов по пиару, — пояснила Клэр. — В некоторых общественных группах это стало довольно обычным явлением… В ассоциациях лиц, страдающих какой-либо болезнью, например, или в содружестве родственников жертв воздушных катастроф… Одним словом, вы понимаете. Имеются в виду профессионалы, специализирующиеся на проблемах той или иной группы.
— Вы хотите сказать…