— Яд? — спросил Артур.

Пинки утвердительно кивнул и пояснил мне:

— Есть растения, способные как исцелить, так и убить. Хунганы и манбо — так называются их жрицы — изучают природные лекарства и яды. Это — обязательная часть их профессиональной подготовки. Я не ошибся? — спросил он Артура.

— Так оно примерно и есть, — со своей обаятельной улыбкой ответил Артур. — Можно сказать, что каждый доктор — одновременно и колдун.

— Во всяком случае, считается таковым, — сказал Пинки. — И излечивает лишь от болезней, имеющих сверхъестественное происхождение. Этот Байрон Бодро, Артур, отравил своего отца, и за это его упекли за решётку.

Артур скривился от отвращения.

— Яд в культе вуду имеет долгую историю, — продолжил Пинки, постукивая донышком стакана о столешницу. — Ещё в старое время на плантациях Вест-Индии некоторые рабы применяли против своих хозяев медленно действующие яды. Именно эта сторона религии рабов в первую очередь волновала плантаторов. Кроме того, их тревожили слухи о сверхъестественном могуществе жрецов. С точки зрения христиан, подобное могущество могло быть лишь работой дьявола. Колдовством. Яд и магия очень скоро повергли плантаторов в ужас. Они не знали, в какой момент их настигнет беда, кто может наложить на них проклятие или подмешать яд в их пищу. Этот страх и заставил власти обрушиться с репрессиями на культ вуду.

— Репрессиями?

— Да. Власти пытались искоренить эту веру. Пытались снова, снова и снова. Им казалось, что, действуя в одной упряжке с церковью, они сумеют это сделать. Но в результате этих репрессий культ вуду нашёл для себя удивительное убежище. Укрылся, если так можно выразиться, на виду у всех. Рабы могли сохранить свою старую веру, лишь став христианами, что всячески поощрялось их хозяевами. В конечном итоге верования вуду спрятались за христианской ширмой. Все управляющие миром лоа силы нашли своих двойников в лице христианских святых. Двойником лоа Легбы в христианстве служит святой Пётр.

— Я об этом уже слышал, — сказал я, вспомнив слова Скотта, что фигура на десятицентовой монете символизирует одновременно Меркурия, святого Петра и Легбу.

— Значит, ты понимаешь, что я имею в виду. Рабы, вознося молитвы святому Петру, обращались на самом деле к своему Легбе. Легба не одинок. Артур, ты не помнишь, кто есть кто?

— Дева Мария — Эзили. Иоанн Креститель — Чанго. Святой Патрик — Дамбало Ведо. И так далее.

— А как насчёт Даймента? — спросил я у Артура. — Вы с ним знакомы?

— Jamais, — ответил Артур. — Только знаю о нём. Он живёт в Морган-Сити, недалеко от кладбища. Вам надо доехать по Сто восемьдесят второй дороге до Морган-Сити. Там найдёте улицу Миртов и по ней направитесь в сторону воды. За железнодорожным переездом вы увидите небольшую угловую лавку. Спросите человека по имени Феликс и скажете, что прислал вас я. Он знает, где можно найти мэтра Даймента.

— Спасибо, Артур.

— Да, — пожал я его руку. — Огромное вам спасибо.

— Pas de quoi. Bonne chance. Надеюсь, вы отыщете своих детишек.

* * *

Феликс оказался невысоким человеком с кожей кофейного цвета. Поговорив с Пинки на недоступном мне креольском диалекте, он нарисовал грубую схему. Когда мы проезжали на «БМВ» мимо банка, я увидел, что термометр на стене здания показывает 38° по Цельсию. «Интересно, каков здесь процент влажности?» — подумал я.

— Да, кстати, об откушенной губе, — сказал Пинки. — Для тех, кто не очень верит в зомби, имеется и иное объяснение. Мне и раньше приходилось видеть подобные увечья. Такие раны наносят, застав парня с чужой женой или чьей-то дочерью. Отец или муж уродуют негодяя, чтобы женщины перестали обращать на него внимание.

— Что же, все по крайней мере делается без утайки.