— Возможно, есть одна вещь, которую вам следует знать о Пинки, — не очень уверенно протянула она.
— Что именно?
— Его вид иногда приводит людей в изумление. Ведь вы понимаете, что имя Пинки, то есть «розовый», он получил не случайно. Дело в том, что он — альбинос.
* * *
Я встретился с Пинки Штрайбером в его офисе во Французском квартале. В приёмной восседала сурового вида блондинка, затянутая в облегающее ярко-красное платье. Она предложила мне подождать, указав на довольно удобное кресло. Это был один из самых крутых офисов, в которых мне доводилось бывать. Из музыкальной системы лились звуки джаза. Стены украшали абстрактные картины, а мебель была антикварной. Высокие потолки и вращающиеся вентиляторы. Огромные окна с белоснежными шторами и множество крупных растений в красивых вазонах.
Спустя пять минут он уже пожимал мне руку, а ещё через минуту провёл меня в своё затенённое и очень просто меблированное убежище. Пинки уселся за массивным полированным столом, на котором не было ничего, кроме красного телефонного аппарата. Я устроился на барселонском кресле из красной кожи. Глаза Штрайбера скрывались за солнцезащитными очками, а его кожа была белой, как у покойника. В воздухе витал знакомый запах, но точно определить, чем пахнет, я не мог.
— Крем от загара, — пояснил Штрайбер, словно прочитав мои мысли. — Я обмазан им с ног до головы, и именно его запах вы чувствуете. «Коппертон спорт-48», если быть точным. И прошу извинить за мои тёмные очки. Я снимаю их только ночью.
Поняв, какую задачу я перед ним ставлю, Пинки сказал:
— Работа трудоёмкая, но сводится в основном к беготне. Ведь если запустить миллион хомячков на клавиатуру компьютера, то они, прыгая по ней достаточно долгое время, когда-нибудь создадут копию «Гунга Дин» Редьярда Киплинга, n'est-ce pas? Вопрос в том, насколько велик ваш бюджет?
— Действуйте без оглядки, — пожал я плечами, — сколько бы это ни стоило.
Какое-то время я ещё мог пускать в ход чеки, присылаемые разными кредитными компаниями. Когда же сильно подопрёт, попробую нажать на отца. А затем…
— Я постараюсь уменьшить ваши финансовые тяготы, когда пойму, что дело не очень смахивает на зашедший в тупик бракоразводный процесс, но задаток всё же потребуется… Ну, скажем… пять сотен. Вам следует знать, что лично я документов в судах не ищу. Мне удалось сколотить разношёрстную команду из судебных клерков, пенсионеров, подростков и иже с ними. Как только вы дадите сигнал, я спускаю их с поводка, и они будут копать во всех судах благословенного штата Луизиана до тех пор, пока не наткнутся на решение об отправке в психлечебницу вашего клиента.
— Отлично.
— Я плачу своим помощникам двадцать баксов в час. Поиски могут занять много времени. А может, и совсем ничего. Кто знает?
— Хорошо. Я всё понял.
— Итак, мы начинаем поиск судебного решения об отправке в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году в «Судебно-медицинское учреждение Серного порта» некоего Байрона Б. Поступил в заведение… — Записав все данные, он ещё раз повторил их вслух и спросил: — Все точно, я не ошибся? Больше вам ничего не известно? Может, вы знаете, когда его выпустили?
— В девяносто шестом.
— О'кей, это всё, что мне нужно.
— Я мог бы вам помочь, — сказал я. — Если вам не хватит рабочей силы, я тоже стану искать. Я умею работать с судебными архивами.
— Динамит! Вам сразу удалось выклянчить себе работу в округе Святого Иоанна Крестителя. Администрация данного округа размещается в местечке, именуемом Ля-Плас. Моя первая помощница там только что родила, а её дублёр подыскал себе работу в одном из новых универмагов торгового дома «Таржет». — Он произнёс слово «таржет» на французский манер — таржэ. — Ля-Плас совсем недалеко отсюда. Десятая дорога приведёт вас прямо туда.
— О'кей, — бросил я, достал бумажник и извлёк из него довольно потрёпанную чековую книжку.
— Пусть этим займётся Бекки, — остановил меня Пинки. — Мы принимаем также «Визу» и «Мастеркард». Некоторые клиенты любят облегчить себе жизнь.