— Вы поняли правильно, — согласился Уолтерс, даже не поморщившись при слове «авантюра».

— А этот мистер Шольц… он знаком с завещанием?

— Да, — коротко ответил старик.

— Тогда представляю, как он сейчас нервничает! — неожиданно вырвалось у девушки.

— Не думаю, — заметил Уолтерс. — Я знаком с мистером Шольцем, но даже если бы я не знал его лично… Видите ли, Теренс Харпер разбирался в людях, а Урмас Шольц был его доверенным лицом. У вас есть еще вопросы ко мне?

— Я должна принять решение прямо сейчас?

— Вы должны сообщить его мне до того, как выйдете из этой комнаты, — вежливо, но твердо ответил старик.

Немного подумав, она заявила:

— Я хочу посмотреть документы.

— Как вам будет угодно, — Уолтерс пододвинул к ней две довольно толстые папки.

— Так много? — ужаснулась она.

Он едва заметно пожал плечами. Девушка открыла первую папку.

Уже через минуту она пожалела, что у нее нет англо-русского словаря юридических терминов: текст изобиловал непонятными словами и оборотами. Только из упрямства да еще, пожалуй, из желания выдержать паузу она не прекращала чтения. Единственным, что ей удалось понять из документов, была указанная в них сумма ее возможного заработка у мистера Урмаса Шольца. И эта сумма казалась ей совершенно невероятной…

Сандра продолжала листать бумаги, но мысленно она уже сделала выбор. Нет, она не была авантюристкой. Бесцеремонность, с которой незнакомый ей человек, к тому же уже умерший, распоряжается ее судьбой, пугала девушку. Завещание Теренса Харпера противоречило всему тому, что ей внушали с детства. Но какой-то бесенок нашептывал ей: «Ну, и что ты теряешь? Неинтересную работу с убогой зарплатой? Надоевшую связь, которую и любовной-то назвать давно нельзя? Родину, где до тебя никому нет дела? Такой случай изменить судьбу выпадает только раз в жизни!»

Она отодвинула папки и некоторое время сидела не шевелясь. Эти минуты, после того, как решение принято, но еще до того, как оно высказано вслух, всегда были для нее особенными. Так же она когда-то готовилась уехать из дома. Еще не собраны вещи, все вокруг еще живут прежней, размеренной жизнью, и только она знает, как дрогнет и переменится окружающий мир, когда она заговорит.

Стараясь, чтобы голос звучал спокойно, Сандра сказала:

— Я готова подписать контракт, мистер Уолтерс.

— Прямо сейчас, ни с кем не советуясь? — поинтересовался он.

— У меня нет оснований не доверять вам, мистер Уолтерс. Я могла бы связаться с отцом, но не считаю, что у него есть право решать мою судьбу. А если вы хотите обвести меня вокруг пальца… Я не сомневаюсь, что вам это удастся.

— Вы сделали мне комплимент, — усмехнулся старик, протягивая ей дорогую ручку.

Сандра решительно поставила свою подпись на документах.

— Ну что ж, — сказал Уолтерс, — искренне надеюсь встретиться с вами в день вашей свадьбы.

— Я тоже буду надеяться на это, — легкомысленно сказала она. Но взглянув в глаза старика, поняла, что их надежды окрашены в разные цвета. Она надеется фантастическим образом изменить свою судьбу. А ее собеседник просто хочет прожить эти три года.

Смутившись, Сандра не успела заметить, подал ли Уолтерс какой-то знак, но дверь отворилась, и в кабинете появились Уолш и Патрик. Последний сразу принялся сворачивать свой чудо-чемоданчик.

— Полагаю, все остальные формальности мы можем выполнить без вашего участия, — сказал на прощание Уолтерс. — Приятно было иметь с вами дело. Постарайтесь в ближайшие дни не менять образ жизни, это облегчит контакт с вами мистеру Шольцу. Желаю удачи.

Глава 3. ПЛЮШЕВЫЙ ТИГР

Забившись в уголок на задней площадке автобуса, Сандра по пути на работу пыталась привести в порядок мысли, бешено снующие в ее голове. Более всего девушку взволновало сообщение о давней любовной истории ее матери.

Надо же, как мало она, оказывается, знала о самом близком человеке! Правда, Сандре сейчас вспомнилось, что мать ни с кем не откровенничала о своем прошлом. А ведь она родила дочь, когда ей было уже тридцать лет и за плечами у нее было как минимум десять лет самостоятельной жизни. Девушка знала, что она несколько лет работала в какой-то зарубежной фирме, но только как безликий факт — мама никогда не рассказывала подробностей.