— Да, — Милош посмотрел на нее удивленно.

— Продолжай, пожалуйста.

— Расплатившись, он тут же ее выставил, одевалась она уже на улице. До четырех пятидесяти сидел в кресле. Потом принес бутылку виски и к пяти двенадцати выпил почти всю. В пять восемнадцать выключил свет и уснул на диване, не раздеваясь. После этого я уехал, но ребят оставил. Согласно их докладу, он проснулся…

— Спасибо, дальше мне не интересно, — сказала Сандра. — Все отлично.

— Что именно «отлично»? — поинтересовался югослав.

— Я раздразнила его вчера и бросила, — призналась она. — Я бы очень расстроилась, если бы он провел эту ночь с порядочной женщиной. Или в одиночестве. А так — все действительно в порядке.

Лицо Милоша выразило недоумение.

Он мужчина, Милош, — Сандра улыбнулась. — Мужчина, привыкший получать то, что ему хочется, и не привыкший к отказам. То, что он не сразу позвал девицу, а так долго боролся с собой, говорит о серьезности его чувства ко мне. То, что все-таки не выдержал — о том, что он очень хотел меня. Ну, а главное, это то, что он потребовал вполне определенную девицу, и знаешь, почему? Присмотрись к ней получше. Я сразу увидела, что она чем-то похожа на меня — разве нет? Посмотри на ее глаза и брови. Кроме того, она такого же роста, как я, и фигурой похожа.

В мимике югослава, разглядывавшего изображения девушки на снимках, сначала отразилось сомнение, но уже через минуту он кивнул.

— Да, ты права.

— И посмотри, как все это между ними происходило… Я уязвила его самолюбие, захватила инициативу и лишила его уверенности в успехе. И он испытал потребность самоутвердиться, унижая эту девицу. А ведь унижать партнершу — не его стиль, это совершенно не соответствует его сексуальным стереотипам. Наконец, то, что он выставил ее за дверь сразу же, да еще и напился — а ведь он нечасто это делает! — признак того, что он почувствовал себя как бы оскверненным, ему было стыдно.

Милош долго молчал, и Сандра чувствовала, что он о чем-то напряженно думает. Когда он, наконец, поднял голову, в его глазах она увидела странное выражение. Пожалуй, это было сочувствие…

— Я думаю, Сандра, — нерешительно проговорил он, — что ты стала теперь такой же, как все мы. И я не знаю, хорошо ли это.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне сложно объяснить… Да ты сама все понимаешь.

— Ну и что? — с вызовом спросила она. — Теперь тебя начала мучить совесть?

Он не ответил. Сандра помолчала немного, а потом коротко попрощалась и отправилась к своему «лендроверу». Она рванула с места так быстро, что Милош только покачал головой вслед взревевшей машине.

Через некоторое время Сандра, бросив «лендровер» на попечение подбежавшего Курта, шла к своему коттеджу. Прищурив глаза от яркого солнца, она заметила, что на террасе ей навстречу поднимается какой-то человек в шортах и рубашке с коротким рукавами. Девушка даже не сразу поняла, что это Шольц…

Они лежали в постели, и Сандра с наслаждением впитывала усталую нежность его прикосновений…

На террасе между ними не было сказано ни слова. Урмас, не двигаясь, ждал ее приближения, и, наконец узнав его, девушка бросилась к нему и крепко обхватила руками его сильную шею. Потом, под гудение включенного на полную мощь кондиционера, они долго и жадно любили друг друга. Радостно узнавая каждую ласку, Сандра принимала Урмаса всем своим истосковавшимся телом, и ей казалось, что, припадая к ней, он освобождается от всех опасностей и тревог и становится прежним.

Через час они вместе приняли душ и, запасшись соком для нее и сигаретами для него, вернулись в постель.

— Ну, рассказывай, — попросил он.

Она сухо перечислила события последнего месяца, умолчав о собственных переживаниях.

— Что ж, — задумчиво произнес Шольц, когда она закончила, — насколько я понимаю, ты близка к достижению цели. Предложение руки и сердца не за горами, и ты сама можешь определить момент, когда это произойдет. Да?

— Мне кажется, что да.

— И тебе приятно предвкушать этот момент, ощущая себя владычицей судьбы самого Джеймса Кристиана Харпера? — Урмас приподнялся на локте и, прищурившись, посмотрел на девушку.

— Да, — смутившись, призналась она. — Но разве это не то, к чему мы все стремились и для чего работали?

— Ты, конечно же, права, — улыбнулся он.