В расстегнутой рубашке цвета хаки, таких же шортах и шлепанцах на босу ногу Милош сидел за верстаком, располагавшимся в дальнем углу комнаты. На верстаке стояли две больших бутылки со странными этикетками. В одной бутылке еще что-то оставалось, вторая была пуста. Югослав поднял глаза, и девушка ужаснулась его бессмысленному взгляду. Похоже, Милош не понимал, кто она такая и откуда взялась.

— Ты что, пьян? — изумленно спросила она.

— Нет, пожалуй, — замедленно ответил он. — Но я бы хотел напиться.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто сегодня годовщина… одного события, — отозвался он и уставился в пол.

Сандра ощутила неприятный холодок. Югослав всегда казался ей самым нормальным человеком во всей команде — ведь у него единственного были дом, жена, дети… Но, значит, существовала и другая сторона его натуры — видимо, она и объединяла его с остальными. Сандра подумала, что предпочла бы не знать этой стороны, но было уже поздно.

— Должен сказать, Сандра, — югослав криво улыбнулся, — что мне нелегко с тобой работать. Нет, ты ни в чем не виновата. Это… забыл, как это будет по-английски… совпадение, да. У меня растут два сына. Но когда-то у меня была и дочь. Она на год старше тебя. У нас… рано женятся. — Сандру потрясло, с какой мукой все это было сказано. — Ты чем-то похожа на нее! Сегодня пять лет, как она… умерла.

Он замолчал надолго.

— Что с ней случилось, Милош? — через какое-то время спросила девушка, которой показалось, что ему нужно выговориться.

— Она… совершила ошибку, — с трудом произнес югослав. — Это была трагическая ошибка, поставившая под угрозу жизнь и честь других людей. На моей родине шла война… Свою жизнь я бы отдал с легкостью, мне было наплевать… — Он опять замолчал, но через минуту заговорил снова: — Мне было… все равно. Но я был не один! — неожиданно воскликнул он и уронил в ладони искаженное лицо.

Сандра не знала, что ей сделать, чтобы помочь этому человеку справиться со страшной болью, которую он носит в себе долгие пять лет. Но она и не предполагала, что ей предстоит услышать.

Не поднимая лица, он глухо продолжил:

— Мне пришлось выбирать… Я выбрал, сумел выбрать. Я должен был сам помочь ей уйти. Я никому не позволил сделать это вместо меня. Она была умная девочка и все поняла… Она меня любила.

Сандра, похолодев, замерла. Что означают эти слова? Милош сам убил свою дочь? Но какие обстоятельства могут заставить совершить такой поступок? И как югослав может жить после этого?!

Он все еще говорил:

— Я похоронил ее в очень красивом месте. Но потом там были бои, и теперь ее могилы, наверное, просто нет… Все изменилось. Теперь это чужая земля.

— А мать… девушки? Она жива? — спросила Сандра.

— Да. Мы до сих пор вместе.

— И она знает о том, что произошло?!

— Нет, — Милош тяжело качнул головой. — Она могла догадаться об этом. Но… она не смогла бы разделить это со мной… Из тех, кто знал, что произошло тогда, в живых остался только один человек. Мы вместе росли, вместе учились в академии. Но воевали потом на разных сторонах… Еще знает Урмас. И вот теперь — ты.

Он умолк. И тогда Сандра подняла руку и осторожно коснулась склоненной головы Милоша. Он не шевелился. Тогда она погладила его — не как человека, а как огромного жестокого пса-волкодава, который заболел и лишь оттого нуждается в человеческом прикосновении.

Неизвестно, сколько времени они провели в молчании. Вдруг Милош поднял голову, услышав то, чего не услышала девушка, — шаги Урмаса Шольца. Тот без стука вошел в комнату, посмотрел на обоих и тихо сказал:

— Твой водитель потерял тебя, Сандра. Иди вниз.

Она поднялась, бросила последний взгляд на югослава и не попрощавшись с ним вышла из комнаты.

Шольц проводил ее до лифта.

— С Милошем все будет в порядке, — ответил он на невысказанный вопрос девушки. — А ты умница, — и он легко коснулся губами ее щеки.