Сандра незамедлительно бросилась в ванную, но потратила минут десять на то, чтобы совладать с незнакомой конструкцией смесителя. Потом она не сразу догадалась, что мыло в жидком виде залито в специальный флакон. Наконец, кое-как разобравшись с этими непривычными вещами, она закрутила волосы на макушке, надела шапочку, висевшую на крючке, и с наслаждением приняла душ. Закутавшись в огромное махровое полотенце до самых пяток, девушка подошла к шкафу и обнаружила на полке комплект дорогого белья, а на плечиках — светло-серый в мелкую клетку летний брючный костюм. Внизу стояла обувная коробка. Одежда села на нее как влитая, по особенно удивили Сандру изящные бежевые туфли на небольшом каблуке: девушка привыкла подолгу страдать, разнашивая обувь, особенно по жаре, но в эту пару она скользнула ступнями, как в уютные домашние тапки. Она не успела достать свою косметичку, как в номер после короткого стука вошел Урмас Шольц — в черном костюме и белой рубашке.

— Готова? — скорее утверждая, спросил он.

— Одну минутку, — пробормотала она.

— Макияж не обязателен — большинство американок пользуются косметикой только на вечерний выход. А вот почему ты не помыла голову?

— Так ведь волосы не высохли бы, — краснея, произнесла она, машинально поправляя действительно потускневшие после дороги пряди.

— А фен в ванной ты не заметила? — насмешливо прищурился он. — Да, непростая нам с тобой предстоит работа… Что ж, следуйте за мной, мисс Сеймур. Вам настало время вступить во владение своей собственностью.

Он протянул ей элегантную, под цвет туфель, сумочку, и, не дав ей даже открыть ее, повел девушку вниз, в холл гостиницы, где уже ожидал Милош, тоже одетый в черный костюм и белую рубашку.

Дальнейшие события замелькали как в калейдоскопе. Втроем они перемещались по городу на такси, маленькие конторки сменялись шикарными офисами на каких-то немыслимых этажах; по дороге Сандра пыталась создать в голове более или менее цельный образ Нью-Йорка, но в глазах мелькали лишь яркие вывески, зеркальные небоскребы, уходившие в самое небо, и потоки нарядных машин. По дороге из гостиницы ее заставили десять раз расписаться по-английски на листке бумаги, и теперь она машинально ставила в указанных местах свою новую подпись, даже не пытаясь вникать в смысл документов, которые подписывала. Лишь иногда девушка поднимала вопросительный взгляд на неизменно собранного Шольца, не оставлявшего ее ни на минуту, и тот успокаивающе кивал головой. Наконец, спустившись в стеклянном лифте из какого-то очередного бизнес-центра, Шольц повел их в кафе, находившееся на первом этаже небоскреба.

Все трое в изнеможении рухнули в мягкие кресла. Принимать заказ подошла негритянка, и Сандра поймала себя на том, что разглядывает курчавую чернокожую красавицу с неприличным любопытством. Заказав на всех кофе, сэндвичи и салат, Шольц погладил кейс с документами и сказал, обращаясь к Милошу:

— Ну вот, полная победа.

— Да, я уже боялся, что придется задержаться до завтра, — с набитым ртом отозвался югослав.

— Я тоже. Когда они пропустили «Ltd» в названии фирмы…

— Да, лицо у тебя было выразительное. Даже клерки это поняли. Ты видел, как они засуетились?

— Послушайте, а мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — возмутилась вдруг Сандра, до этого меланхолично дувшая на горячий черный кофе. — Я подписала не глядя такую кучу бумаг, что по ним меня, наверное, можно продать в рабство.

— Рабство в Америке отменили в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году, — невозмутимо ответил Шольц, — а вы, мисс Сеймур, напротив, стали владелицей достаточно прибыльной фирмы и, заодно, уютного дома на Лонг-Айленд. Очень жаль, что мы уже не успеем туда заехать. Но здесь, — он снова любовно коснулся кейса, — есть все фотографии интерьеров, дома во всех ракурсах и даже окрестных улиц. Так что пока придется со всем этим знакомиться теоретически. Ну, перекусили? Тогда идем, нам пора.

— Куда теперь? — жалобно спросила Сандра, залпом допивая кофе.

— Как куда? В аэропорт. Нас ждет Лондон!