Машина резко сбавила скорость. Пару минут ехали молча. Анна напряженно вслушивалась, по глухому сопению водителя, по шарканью шин за окном пытаясь понять, что там происходит.

— Ну что? — усмехнулся мужчина на переднем сиденье, передразнил: — «Точно тебе говорю…»

— Странно, — пробурчал водитель.

У Анны отлегло от сердца: «Слава богу — мимо проехала. Теперь главное, чтобы в Ларискиной схеме разобралась. Чтобы ничего не напутала. А вдруг… А вдруг она ее не взяла с собой? Дома забыла?»

Ей стало еще страшней, чем пару минут назад.

Лариска еще раз заглянула в шкаф.

«Странно. Куда же я ее засунула? В шкаф ведь клала — точно помню. Или нет?»

Она посмотрела в ванной, в прихожей. Заглянула под кровать. Куклы нигде не было.

Игрунов лежал на кровати и наблюдал за происходящим.

— Что ты ищешь? — поинтересовался он.

— Да так. Я вчера сумку клетчатую приносила. Не помнишь, куда я ее поставила?

— А зачем она тебе?

Лариска остановилась. Повернулась к Алексею:

— Что значит — зачем? Видел или не видел?

— Нет, ты скажи сначала: зачем она тебе нужна? Я что, идиот? Я, по-твоему, ничего не понимаю? — Игрунов откинул одеяло, сел на кровати. — Кинуть меня решила, да? Одна решила денежки срубить, без меня?! Придумали вместе, а до дела дошло — меня с хвоста?

— Ты что плетешь, дебил? — прошептала Лариска. — Где кукла?

— А что, не так? Не так, скажешь? Сегодня что? Суббота! Решила прямо там с ней встретиться? Мол, в гости к дочке твоей приехала, куколку привезла. А теперь, подруга, заплати-ка мне за этот визит по полной программе! Что, не так?

Лариска подскочила к нему. Вцепившись обеими руками в волосы, заорала:

— Кукла где, урод?! Я тебя спрашиваю!

Швырнула его с кровати. Игрунов упал на больную ногу. Схватившись за ногу, завопил.

Лариска со всего маху пнула его по больной голени. Не обращая внимания на крики Алексея, процедила:

— Я тебя растопчу, гнида. В последний раз спрашиваю: где кукла?

— В м-мешках, под р-раковиной. — Игрунов вдруг начал заикаться.

Лариска смотрела на него, боясь поверить в то, что только что услышала:

— Что значит — в мешках, под раковиной?

— Я-а злился очень вчера. Ты т-тоже пойми меня — вместе договаривались. С-со злости порезал ее.

Истошный вопль вырвался из Ларискиной груди.

Выскочив на улицу, она помчалась к продуктовому рынку, где обычно стояли в ожидании пассажиров машины частников. На ходу пыталась сосредоточиться, привести мысли в порядок: «Где мы ее покупали вчера? В Сокольниках? Господи, как далеко! Но лучше туда. Лучше сразу туда, чем по всей Москве метаться. А там еще есть? Должны быть, нам же не с витрины отдали. А если еще не работает? Если он с одиннадцати? Все равно продадут! Пусть попробуют не продать — я им такое устрою! А потом успеть! Главное — успеть! Господи, только бы все получилось.»

На этот раз Наташка кинулась ей на шею со слезами:

— Мама! Забери меня отсюда! Пожалуйста, забери!

— Тебе плохо здесь, да? Все-таки плохо? — шептала Анна, целуя мокрые от слез щечки дочери.

— Хорошо. Но с тобой мне еще лучше.

— Не стоит волноваться. Обычный стресс, возникающий у детей, живущих вне дома, при свиданиях с близкими родственниками, — монотонно произнесла появившаяся на крыльце тетя Валя.

Анна с Наташей на руках подошла к крыльцу:

— Извините, можно мы одни… Вдвоем в саду немного погуляем.

— Меня предупреждали, что это нежелательно, — отозвалась та.

— Вот… Тут кое-что для вас. В знак благодарности. Вы могли бы пока посмотреть, все ли подходит.

Анна протянула большой пластиковый пакет, который держала в руке.

После секундной заминки тетя Валя взяла пакет. Произнесла:

— Хорошо. Минут десять, я думаю, можно. Надеюсь, вы понимаете, что все время должны находиться в поле зрения охранников?

— Да-да, конечно.

Тетя Валя зашла внутрь коттеджа. А Анна с Наташкой сошли с тропинки и по высокой траве направились в глубь сада, где на небольшой полянке, окруженной редкими деревьями, стояла деревянная скамейка с высокой спинкой.

— Солнышко! А теперь слушай меня внимательно, — произнесла Анна. — Я тебя заберу отсюда. Прямо сейчас заберу. Только ты должна делать в точности то, что я тебе скажу. Хорошо?

Наташка коротко, совсем по-взрослому, кивнула.