… А чего тут не понимать? Тома прекрасно поняла все с самого начала. Надо же! «Интересы фирмы», «мафия», «безопасность»! По мужику-то сразу видать, что он тот еще жук! Коньячок заказал, икру, лососинку. И дамочка подвалила: «Ах, меня ждут? Ах, большое спасибо!» Видок как у английской королевы — сама чистота и неприступность. А оказывается, законного мужика у этой несчастной бабы увести хочет.

Нет, брюнетка Томе с самого начала понравилась больше. Если бы еще она не выпендривалась и не строила из себя черт-те что, давно бы уже сидела в соседней кабинке и слушала, что там напевает ее благоверный этой крале.

— Ну-у-у… Понимаю, — выдавила из себя Тома словно бы неохотно. — Дело человеческое. Все, конечно, понятно. Но и вы тоже поймите: я же говорю — заведение у нас приличное, солидное. Не дай бог кто узнает!

Брюнетка все поняла верно: расстегнула сумочку, достала стодолларовую бумажку:

— Достаточно?

— Ой, что вы! Я совсем не это имела в виду. Но если вы так настаиваете… — Бумажка исчезла в декольте блузки. — Пройдемте со мной в соседнюю кабинку, только тихо! Там кое-что слышно. Особенно если раздвинуть драпировку на стене. Да, и еще вот что! Закажите себе что-нибудь. Ну хотя бы чашечку кофе и пирожное. Чтобы вопросов не возникло, если что: почему клиент помещение занимает, а ничего не ест?

Несчастная обманутая жена снова открыла кошелек, протянула еще одну бумажку:

— Водки, пожалуйста, и что-нибудь элементарное на закуску. Салат, бутерброд? На ваше усмотрение.

«И чаевые хорошие!» — удовлетворенно отметила про себя Тома, мысленно прикинув, сколько будет стоить заказ и сколько еще останется.

Он смотрел в ее серые глаза и видел только усталую тоску. Бескрайнюю, нескончаемую тоску. И еще бесконечное упрямство.

Надо же, какие мы правильные! Ах, мы не хотим втягивать во все это любимого! Ах, мы лучше по уши вывозимся в дерьме сами. Все сделаем сами, пусть Павел останется чистеньким!

Он смотрел в ее серые глаза и чувствовал, что ненавидит ее. Ненавидит почти так же сильно, как Нестерова. Ладно, один раз с документами «Корроны» сошло. Пусть. Побоялась. Поосторожничала. Решила не признаваться в том, кто она на самом деле такая. Не было повода. Не узнал. Пусть. Один раз можно поверить. Но этот сегодняшний номер с подписью! Ах, мы стесняемся напомнить о той ночи! Ах надо же, мы изыскиваем другие пути!

Кому ты пытаешься врать, девочка?! Кто бы мог подумать, что там такая романтическая любовь! Ромео и Джульетта, блин! Этот заладил «богиня, богиня», а другая готова под поезд лечь, лишь бы любимого спасти.

Нет, голуба, так не пойдет! Каляевцев это, конечно, устроит. А что? Дело сделано! А вот его, Олега, нет! Не этого он хотел.

Осокину не так была нужна даже эта власть над компанией, как сладостное чувство мести. Как желание увидеть униженного, растоптанного, смешанного с грязью Нестерова! «Богиня»! Какая еще «богиня»? Обыкновенная баба из мяса и костей. И все у нее как у обыкновенной бабы. Только гонору побольше, чем у некоторых. А если?..

Мысль, промелькнувшая у Олега в голове, показалась ему весьма интересной. Однако он заставил себя вернуться к реальности.

— Итак, — Осокин пригубил коньяк из рюмки и решительно отставил ее в сторону, — мы подошли к самому главному: до меня, Анна Николаевна, дошла весьма интересная информация. Вы, оказывается, пытались подделать подпись Павла Андреевича на документах, связанных с долговременными поставками стройматериалов?

— Да, — она по-прежнему прямо смотрела в его глаза, — я сделала это. Но вы ведь отлично знаете, что меня вынуждают. У них моя дочь, пока с ней все хорошо, но, если я попробую не подчиниться, ее убьют.

— Речь не об этом. Я знаю вашу ситуацию и понимаю ваши материнские чувства. Но мне казалось, мы с вами выбрали определенную тактику и решили, что вам следует строго ее придерживаться?

— Я не могу, — Анна помотала головой. — Просто не могу. Во-первых, он так и не вспомнил меня, а во-вторых…

— Меня не интересуют ваши рассуждения! — неожиданно гаркнул Осокин, шарахнув кулаком по столу. Золотистый коньяк плеснулся через край рюмки на скатерть. — Вы подделали подпись!

— Да… Но какая разница, каким образом?