— Вот это уже другой разговор! Деловой, конкретный. Для начала вы должны добиться передачи подряда на строительство некоторых мотелей другой фирме. Вам скажут, какой именно. Если все пройдет успешно, сможете навестить девочку. Убедиться, что она в приличном месте, и уход за ней — самый изысканный. Да, чуть не забыл! Не нужно Нестерову о нашей встрече рассказывать, хорошо? А то, не дай бог, что с дочкой случится — вы ведь себе потом век этого не простите.
Глава 19
После ухода гостя Анна сразу же снова набрала номер Осокина. Изо всех сил стараясь не разрыдаться, проговорила в трубку:
— Олег Викторович, нам надо встретиться. Прямо сейчас! Куда мне подъехать?
— Я сам приеду.
Она понимала, что разговаривать с Осокиным слишком рискованно. Но не знала, что ей делать. Ей необходимо было с кем-то поговорить, посоветоваться. К тому же Осокин уже знал, что Наташку похитили.
А где-то в глубине сознания, еще не обретя уловимых, четких очертаний, жила другая мысль: «Осокин сможет потом объяснить Павлу, как все было. Потом, не сейчас! Сейчас нельзя! И Павел поймет, простит, не отвернется.»
Олег приехал очень быстро. Уже минут через десять. Усадил плачущую Анну в кресло, принес воды и попросил рассказать все. До мельчайших подробностей.
Анна рассказала. О визите незнакомца, о том, что Наташку действительно похитили, об условиях, которые перед ней поставили.
— А почему они думают, что вы имеете какое-то влияние на Нестерова? — удивился Осокин.
Анна замялась:
— Мы с Павлом Андреевичем… В общем, в Лондоне мы общались не только в официальной обстановке, и они… Возможно, они подумали, что я сумею этим воспользоваться.
— Но это же глупо! Мало ли с кем Нестеров общается в неофициальной обстановке! Вы явно чего-то недоговариваете.
Анна опустила глаза. Она молчала, нервно теребя пальцами манжет блузки.
Олег подался вперед. Накрыл ладонью руку Анны. Мягко улыбнулся:
— Не бойтесь, Анна. Расскажите мне, что вас тяготит. Чтобы понять, как действовать дальше, чтобы помочь вам, я должен знать все. Абсолютно все.
И тогда Анна рассказала ему о той давней ночи. Осокин был первым человеком, которому она об этом рассказывала. Когда-то она дала себе клятву, что никогда никому об этом не расскажет. И вот не сдержала обещания, данного самой себе. Обстоятельства заставили.
После рассказа Анны Олег некоторое время молчал. Смотрел прямо перед собой, в какую-то невидимую точку на стене, барабанил пальцами правой руки по подлокотнику кресла. Затем произнес:
— Откуда они могут знать о том, что вы уже были знакомы с Нестеровым?
— Ума не приложу!
— Вспомните всех, кому вы об этом рассказывали. Друзья, знакомые. Может быть, Лариса?
— В том-то и дело, что никто не знал. Я никому об этом не рассказывала. Абсолютно никому!
— Ну ладно. Сейчас уже не так важно, откуда знают. Главное — знают. И пытаются это использовать. Ведь ваш лондонский роман с Павлом — это уже не банальное увлечение начальника референтом. А, как это ни банально звучит, глубокое чувство, проверенное временем.
— Да нет же! Это они так думают! А на самом деле он меня даже не узнал.
— Как — не узнал? — опешил Осокин.
Анна смутилась. Вымученно улыбнувшись, развела руками.
— Вот так… Сколько лет прошло. Почему он должен помнить? К тому же я ведь тогда совсем другая была, иначе выглядела. Меня бы сейчас и соседи бывшие вряд ли узнали сразу. А тут… Да и, в конце концов, что для него тот вечер? Всего лишь один вечер из многих.
«Ну это ты врешь, подруга, — мысленно усмехнулся Осокин. — Я прекрасно знаю, что значил для него тот вечер. И та ночь. Не мог он тебя не узнать. Не мог!!»
Он ослабил галстук. А если Нестеров на самом деле попросту не узнал Анну? Тогда вся его тщательно построенная комбинация рушилась, как карточный домик. Осокин еще раз взглянул на сидящую перед ним заплаканную женщину.
«Врет? Или все же говорит правду? Это необходимо выяснить. Выяснить немедленно!»
— Черт! — Он вскочил с кресла, резко оттолкнувшись обеими руками от подлокотников. — Я так торопился к вам, что, кажется, забыл закрыть машину. Дверцу не до конца захлопнул. Я буквально на пару минут. Туда и обратно.