С тех пор многое изменилось. Каждому этапу развития бизнеса соответствовал свой уровень криминальных «опекунов». Нескладные юноши с самодельными ножами остались в прошлом. Теперь этим делом занимались специалисты, отличники теории и практики. Информацию они получали из первых рук — от налоговой инспекции, таможни — и обкладывали своим собственным игом, вывернуться из-под которого было сложно, а порой и невозможно.

До сих пор Павлу и Олегу это удавалось — ценой больших потерь и нервов. А также интриг, на которые Осокин был великий мастер. Безопасность фирмы была в его ведении. Как и многое другое. Он был прекрасный организатор, и Нестеров вполне полагался на приятеля в вопросах тактики.

— Кто? — глухо спросил Павел. Олег пожал плечами:

— Думаю, что мы со своими мотелями наступаем на больную мозоль тем, кто контролирует гостиницы. Прежде всего в европейской части. Москва не в счет. Здесь мы ни с кем не пересекаемся. Да у них и своих разборок хватает.

— Все равно голова здесь.

— Возможно.

— Кто? — Павел снова повторил вопрос. — Не может быть, чтобы ты не наводил справки. Я тебя знаю.

Олег тонко усмехнулся:

— У меня есть предположение. Но нужно подождать.

— Чего?

— Пока сами проявятся. Поэтому мне так важен этот банкет.

Павел устало провел рукой по лицу:

— Ладно. Завтра, да? Мой отпуск усыхает на глазах.

Олег наблюдал за ним из-под полуприкрытых век.

— Что-то еще?

Все-таки они знали друг друга!

— В двенадцать тебя ждет в офисе новый референт.

— Нет.

— У нее сводки, последние письма и договора.

— У тебя тоже есть право подписи.

— А бумаги для Вирджинии?

Павел обреченно вздохнул:

— Ладно. Только я домой заеду, хоть душ приму. Да и переодеться не мешает.

Осокин удовлетворенно кивнул, тронул водителя за плечо.

— Володя, останови, я к себе пересяду.

«Мерседес» прижался к тротуару. Игорь, ехавший следом на осокинском БМВ, повторил маневр. Последним причалил джип с охраной.

Олег уже садился в свою машину, когда Павел приоткрыл дверцу, крикнул, перекрывая уличный шум:

— И охрану забирай, к чертовой матери! Мне эскорт ни к чему!

Анна ожидала своих начальников за длинным столом в кабинете Нестерова — так распорядился Осокин. Она попала в него впервые и поразилась скромности обстановки. У того же вице-президента мебель была куда роскошней — бельгийская, с отделкой из синего камня и такого же оттенка синей кожи, она подавляла своей монументальностью посетителей с первых секунд. А картины на стенах! Анна не была большой специалисткой в живописи, но фамилии Кандинского и Малевича на латунных пластинах, прикрепленных к рамам, кое-что ей говорили. В том, что это подлинники, Анна не сомневалась: не станет же щеголеватый Осокин вешать копии!

Не то у Нестерова. Огромный черный диск часов на белой стене, черная же угловатая мебель. Два стола, стоящие буквой «Т», два ряда офисных стульев вдоль стен. Только большая, натурального дерева панель за спинкой нестеровского кресла нарушала казарменный аскетизм интерьера. А главное — ни зеркала, ни стекла, ни одной полированной поверхности, с помощью которой можно было бы еще раз посмотреть, не слишком ли вызывающе она выглядит? Анна уже жалела, что позволила Лариске уговорить себя надеть для первого знакомства открытую белоснежную блузку с воротником «апаш»:

— Он сразу обалдеет и размякнет! Поверь мне!

— Или примет меня за… за бог знает кого! В конце концов, я же на работе!

— Клинтон тоже, между прочим, был на работе! — наседала Лариска. — Не думаю, что наш президент умнее ихнего!

Вместо того чтобы возмутиться неуместным сравнением, Анна расхохоталась, и это решило дело.