― После каждого броска у тебя будет два выбора. Первый ― ты можешь спасти себя. Второй ― ты можешь спасти своего брата. Ты познаешь глубину сострадания моего предка. Она не была мученицей… она была гребаной святой. Поставив всех, кто был ей дорог, на первое место.

Дэниель перекатил фишку в пальцах.

― Если бы дело было в еде, она бы накормила свою семью, а сама голодала. Если бы дело было в укрытие, она бы позаботилась о том, что ее дети находятся в тепле, пока она замерзает. Если бы речь шла о боли, она поставила бы своих близких на первое место и приняла наказание. Она была женщиной, достойной подражания.

Его голос стал глубже.

― А твои е*аные предки воспользовались ее добросердечием. Они пытали ее, шантажируя жизнями ее детей. Они делали все возможное, чтобы заставить ее страдать. Уивер использовал кости, похожие на эту, всякий раз, когда хотел, добиться чего-то от нее. Трахать его или спать в свинарнике. Ползать на коленях или голодать. Она была самым сильным представителем нашего рода, потому что ее невозможно было сломить, и она собственноручно уничтожила авторитет Уиверов, подружившись с государем, и обеспечила Хоукам статус одних из самых страшных и богатых в одночасье.

Он рассмеялся.

― Чертовски сильная женщина, да? ― Его глаза потемнели. ― Держу пари, ты хотела бы быть хотя бы наполовину такой же сильной, как она.

Он был прав. Эмоциональное и физическое состояние последних нескольких недель оставляло желать лучшего. Я позволила им сломить меня. Я сломлена, если не сказать разрушена.

Я слаба.

Знание того, что я происходила из такой ужасной родословной, делало меня виноватой в нашем богатстве и успехе. Наше процветание было построено на нищете других, точно так же, как корона и церковь терроризировали свой народ, дворяне ― низший класс. Это было неправильно, но тогда было другое время. Развращенная власть и свобода для пыток.

Я не должна платить за их грехи. Никто не должен. Это было развитие от варварства к лучшему.

Дэниель усмехнулся.

― Каковы основные материнские инстинкты? Что необходимо для защиты детей?

Я поджала губы. Мои глаза были прикованы к Вону.

Защищать от людей, которые хотят причинить им вред. Так же, как я буду защищать Ви от вас.

Дэниель продолжил:

― Мы все знаем, что предназначение матери ― жертвовать собой ради своих детей. Давай посмотрим, сможешь ли ты быть самоотверженной ради своего брата. Он сунул кость мне в лицо. ― Это необычная кость. Никаких чисел. Видишь?

Я вздрогнула.

― Только два цвета. Красный и черный. Хочешь знать, что означают эти цвета?

Господи, пожалуйста, пусть это закончится.

― Красный цвет означает кровь ― это плата, которую тебе придется заплатить, чтобы твой брат избежал наказания за тебя, ― он усмехнулся. ― А черный ― психологический ― для принятия сложных решений, где нет правильного ответа, а лишь гамма дерьма.

― Закругляйся, Дэн, ― сказал Кат. ― Давай покончим с этим.

Дэниель кивнул.

― Хорошо. ― Он перебросил игральную кость с ладони на ладонь. ― Каким должно быть твоё первое испытание, Уивер? Что-то простое или сложное?

Вон рьяно боролся с Маркизом.

Я игнорировала его. Речь не о нем. Я пыталась защитить его. Хоуки знали, что я выполню любое задание, неважно, какое. Это не выбор, а необходимость. Справиться с болью возможно, смотреть, как мой близнец проходит через это… невообразимо.

Потирая подбородок, Дэниель пробормотал:

― Я думаю, что первый бросок мой…

Встряхнув кость, он выпустил ее. Пластик отскочил от толстого ковра и остановился на чёрном.

Черный… психологическое.

Я напряглась, когда его лицо озарила новая идея, злобно глядя на Вона, он сказал:

― У тебя два варианта, Нила. Первый, ты остаёшься на месте и смотришь, как Маркиз наносит два удара в живот твоему брату. Или…

Я выступила вперёд.

― Или что?

― Или… делай то, что наша родоначальница должна была делать каждую ночь. Она должна была трахать своего работодателя.

В животе все перевернулось от отвращения. Во рту пересохло от ужаса.

― Я… Я… Нет.

Дэниель схватил свой член.

― Сможешь трахнуть меня за Третий долг. Можешь привыкать к этому, сука.

Меня затошнило.

Вон извивался и стонал в своих оковах.

Видения того, как я добровольно подчиняюсь Дэниелю на глазах моего брата, вызывали слёзы. Я не могла… не могла?

Невероятно, но Бонни пришла мне на помощь.