– Погодите, – пробормотал Лью, обращаясь то ли к себе, то ли к собеседникам. – В Институте работал один Крейн.

– Если мы говорим об одном и том же человеке, то он возглавлял Институт глобальных исследований, – проговорил Шапиро, – и не один десяток лет.

– Совершенно верно! – воскликнул Макбрайд. – Я Крейна не застал – когда я начал работать на Институт, он уже отошел от дел, но его фамилия по-прежнему значилась на официальных документах. Если не ошибаюсь, он оставался почетным директором. – Льюис помедлил и потрясенно проговорил: – Боже мой, подумать только!

Эйдриен кивнула.

– Ты и Никки… Крейн и Институт. Ты и Дюран. Дюран и моя сестра. Моя сестра и Крейн… Какой-то замкнутый круг!

На секунду все замолчали. Девушка съежилась в кресле, обхватив себя руками, и сосредоточенно нахмурилась.

– Но ради чего все это? – жалобно проговорила она, переводя взгляд с одного собеседника на другого. – Джефф Дюран, имплантаты, Кальвин Крейн… Моя сестра. – Эйдриен покачала головой. – Зачем?

Шапиро откашлялся и стал подниматься, и Макбрайд увидел в этом знак, что старик потрясен.

– Что ж, – сказал бывший разведчик, – я не стану спрашивать, кто такой Дюран. Думаю, наш разговор и так зашел достаточно далеко.

– Откуда вы его знаете? – спросила Эйдриен. В ее голосе вновь звучала свойственная ей деловитость.

– Кого?

– Кальвина Крейна.

Церэушник в отставке молчал, казалось, довольно долго, и гостья собиралась уж было повторить вопрос, когда он заговорил:

– Кальвин Крейн – это легенда. Он – член ордена тамплиеров.

– Какого ордена? – переспросил Лью.

– Так их называли – близкий круг Аллена Даллеса^[46]. Сразу после войны они создали ЦРУ. Дес Фитцджеральд и Ричард Хелмс, Корд Мейер и Кальвин Крейн.

– Значит, он был агентом ЦРУ? – уточнила Эйдриен.

Шапиро поежился, услышав такую наивную формулировку, и покачал головой:

– Нет. Крейн пришел к началу спектакля, но не досмотрел и первого действия… – Шапиро замолчал. – Послушайте, – признался он, – вы милые люди, но зашли в самую темень. Не лучше ли уйти по-тихому?

– Уйти? – проговорил Макбрайд. – Нас пытаются убить. Как, черт возьми…

– Кто пытается вас убить?

Льюис вопросительно взглянул на спутницу. Та пожала плечами, и он признался:

– Точно не знаю.

Хозяин дома вздохнул.

– Институт входил в число каналов финансирования, – сказал он. – Крейн пользовался полным доверием как хороший друг Управления.

– Выходит, он тоже имел какое-то отношение к Программе? – предположила Эйдриен.

– И не только. Кальвин Крейн владел капиталом и обладал связями с влиятельными людьми по всему свету. А кроме того, он считался разумным и мыслящим человеком. – Шапиро заколебался, нахмурился. – То, что ему пришлось умереть так, как вы сказали, действительно трагично. – Помедлив, он добавил: – И в этом есть своя ирония.

– Ирония? – удивилась Эйдриен.

Шапиро кивнул.

– Змея укусила себя за хвост. Крейн хотел создать в системе ЦРУ организацию наемных убийц, но не получил поддержки.

Гостья покачала головой – быстрое движение слева направо, которое можно было истолковать как «Невероятно!».

– Как вы это назвали?

– Организация наемников.

– А в ваших устах это прозвучало, словно «служба коммунальных услуг».

Шапиро вяло улыбнулся:

– Они стремились выявлять и устранять людей, представлявших угрозу спокойствию в мире. Организация защищала бы либеральную демократию или «Американский образ жизни» – я не помню точно, да Крейн и не уточнял ее задачи. Он лишь собирал круг приближенных, чтобы создать особую структуру внутри Управления – такую, которая бы узаконила убийство в качестве инструмента государства.

– Так вы хотите сказать, что ЦРУ не занималось устранением людей? – поинтересовался Макбрайд. – А как же тогда убийцы с «контролируемым поведением», о которых вы рассказывали?

Шапиро покачал головой:

– Это разные вещи. Программа под моим руководством представляла собой смелый исследовательский проект – широкомасштабный и засекреченный. Конечно, его неотъемлемой частью была и оперативная деятельность. Но мы не занимались устранением нежелательных людей.

– А как насчет Кастро? – смело предположил Льюис.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – согласился Шапиро. – Это самодеятельность, а вовсе не то, что замышлял Крейн. Более того, попытки оказались неудачными.

Макбрайд наклонил голову.