Бейкертон состоял из двадцати – тридцати домов, разбросанных на сотнях акров лесистых холмов. Помимо сельских домиков и жилых автоприцепов, в поселке были своя церковь и сельская лавка с бензоколонкой у входа, куда и зашли путешественники. За кассой стоял усатый мужчина с окладистой бородой и копной рыжих волос. Все вокруг загромождали банки с дешевыми леденцами, коробки с патронами для дробовиков и полные кувшины маринованных свиных ножек и сваренных вкрутую яиц.

Как оказалось, номер почтового ящика в адресной книге не отражал претензий бывшего шпиона на особое уединение. Просто здесь не доставляли почту на дом, и каждый житель имел на почте свой ящик. Продавец объяснил посетителям ситуацию и махнул рукой в сторону открытой двери:

– Проходите прямо туда.

Эйдриен и Льюис вошли в помещение, где их взгляду предстали ряды ячеек – каждая с крошечной дверцей и кодовым замком. Напротив входной двери стояла компания из трех мужчин, попивавших горячий кофе. Они походили друг на друга – заросшие, морщинистые и, судя по всему, питающие страсть к камуфляжной одежде. При взгляде на этих людей рождалась мысль, что разговоры они ведут о национальном гоночном чемпионате или охоте на оленей. Впрочем, проходя мимо, Макбрайд уловил отрывок разговора: «И ты утверждаешь, индекс НАСДАК^[41] не взлетел?»

Льюис чуть не расхохотался. Впрочем, ему удалось изобразить на лице серьезность, и он поинтересовался:

– Вы не знаете, где найти человека по фамилии Шапиро?

– А, Джеймса Бонда, что ли?

Льюис хохотнул.

– Ага.

– Он живет в самом конце Куори-роуд, – сказал маленький сморщенный старикашка в зеленой форме пехотинца и бейсболке с названием какой-то животноводческой компании над козырьком.

– Это где?

– Выйдете с парадного входа, по ту сторону дороги – небольшая улочка, под прямым углом к той, по которой въезжали. Это и есть Куори-роуд. Проедете по ней с милю, и слева будет красный почтовый ящик. Там Сида и ищите.

– Большое спасибо.

– Только вы можете застать его во время молитвы, – сказал крошечный человечек. – Тогда придется ждать, пока он закончит.

– Не молитвы, – поправил другой собеседник, – а медитации. Это другое. А в остальном Карсон прав. Наткнетесь на него, пока он медитирует, даже не взглянет на вас. Таков уж наш Сид.

– Он верующий? – спросила Эйдриен, нахмурившись при этой мысли. Звучало не слишком правдоподобно.

– Буддист, – пропищал фальцетом старикашка. – Говорит, на нем лежит тяжелый кармический груз. – Он помедлил. – Смотрите канал «Эй энд И»?

Эйдриен улыбнулась и кивнула.

– Тогда знаете, о чем я. Этому парню столько дерьма отмаливать – о-о-ох.

Его компаньоны засмеялись.

– Извиняюсь за выражение, – продолжил старик, – но, по мне, так он пытается разделаться кое с чем вот тут. – Человечек в защитной форме постучал себя по виску.

Куори-роуд была усыпана гравием и влажна после недавнего ливня. Дорога проходила по сильно заросшей местности, и за окнами проносились черные от сырости молодые деревца. Машина подпрыгивала на ухабах, взбираясь вверх по склону, а по-зимнему яркое солнце мерцало за тонкими стволами. Макбрайд свернул на подъездную дорогу и мгновение спустя остановил «додж» возле старенького белого пикапа. На просеке стоял простой бревенчатый дом. Позади него на расстоянии сотни ярдов или около того высилась большая постройка, напоминающая парник. Справа – огороженный выгон для скота, на котором гуляли с полдюжины лам. Едва заметив незнакомцев, которые, выйдя из машины, направились к дому, животные потрусили им навстречу. За ламами, ближе к центру выгона, визитеры увидели Сиднея Шапиро – он сосредоточенно выполнял медленные грациозные движения китайской гимнастики.